Чтение онлайн

Обмороки прекратились, теперь мне гораздо лучше. Новая жизнь продолжается. А чтобы вернуться в прежнюю, достаточно сесть в машину и пару часов подскакивать на сельских проселочных дорогах… Так просто, что даже смешно. Так просто, что невозможно.

Мне некуда возвращаться, не к кому. Моя семья здесь. Я уже получил новый паспорт, кстати, безо всяких проволочек, и скоро женюсь на самой красивой девушке в деревне. Правда, она бедна, зато очень порядочна, замечательно готовит и обожает меня до безумия. До такой степени, что носит на руках.

Ее зовут Лигейя.

Следующую страницу я напишу на языке, который никто из вас не поймет.

Он долго не решался набрать номер квартиры на табло домофона и зябко топтался на крыльце, ежась от капель дождя, которые стекали за воротник. Правильный ли адрес? Профессор узнал его с таким трудом, ведь люди, которых он искал, часто переезжали. Все, что у него было, когда он начал поиски, – это имя женщины, встреченной тридцать лет назад. А если имя вымышленное и тут нет таких жильцов?

«В семьдесят лет поздно играть в детектива, – сказал себе профессор, снова поднося палец к табло и отдергивая его, как будто истертые кнопки могли укусить. – А тем более нелепо». И все-таки позвонил. Ему ответили немедленно, и говорила женщина. Та самая – он сразу узнал голос, низкий и мелодичный.

«Повезло!»

– Пустите меня, пожалуйста, – сказал старик, нервно одергивая мокрый плащ. – Вы, конечно, меня не помните, но тридцать лет назад…

– Я, конечно, помню, – после паузы ответила женщина. – Сразу узнала. Входите.

Домофон протяжно запищал, и продрогший профессор, известный специалист по астрономии и планетологии, лауреат многих премий и автор десятков книг, вошел в сырой, пропахший крысами подъезд. Лестница оказалась крутой, перила тут и там сломанные. Он поднимался с трудом, переводя дух на каждой площадке, и, близоруко сощурившись, разглядывал номера квартир. Перед многими дверьми лежали пластиковые пакеты с мусором, стояли потрепанные, купленные из третьих рук детские коляски. Слышался шум, арабская музыка, визгливые женские голоса и плач младенцев.

«Трущоба!»

Его уже ждали – на площадке шестого этажа открылась дверь. Света за нею не было, но профессор все же заметил в глубине прихожей женский силуэт.

– Входите же, – пригласил его знакомый голос. – А то мы совсем выстудим квартиру. Я не могу бесконечно включать электрическую батарею, а что такое центральное отопление, здесь давно забыли.

Он смущенно переступил порог и окончательно ослеп.

– Захлопните дверь!

Он послушался. Женщина, услышав лязг защелки, кивнула – во всяком случае, так ему показалось.

– Идемте в комнату. Там есть лампочка.

Квартира пахла так же, как подъезд, – подгнившими овощами, сырым бельем, плесенью, крадущейся по углам. Это был запах нищеты, который невозможно спутать ни с чем. Профессор осторожно последовал за женщиной.

«Она так легко меня впустила, после того как я…»

Вспыхнул свет, и он, ослепленный, невольно прикрыл глаза. Секунду спустя, осмотревшись, увидел, что находится в маленькой комнате, заставленной разномастной ветхой мебелью. «Какая-то помойка, – подумал профессор, опасливо разглядывая продавленные красные кресла, неубранную постель, облупленный буфет, за стеклами которого красовалась единственная чашка. – Нет даже занавесок!»

– Удивляетесь, как мы живем? – спокойно спросила женщина, пряча озябшие пальцы в рукава растянутого свитера. – Не говорите, и так понимаю. Мы недавно переехали и еще не успели прибраться.

– Скажите, – он собрался с духом, – вы не удивлены, что я к вам пришел? Спустя тридцать лет после того, как я назвал вас…

– Не удивлена, – просто ответила хозяйка и вдруг улыбнулась. Ее улыбку профессор видел впервые, и женщина внезапно показалась ему красивой. Тоже впервые, несмотря на то что видел он ее молодой, а сейчас ей было далеко за пятьдесят. Черты бледного лица оживились, в углах крупного рта появились смешные ямочки. Даже черные волосы с проседью, казалось, заулыбались.

– Хотите чаю? Нет? Ну и славно, а то у нас отключили газ за неуплату.

– Неужели вы всегда так живете? – вырвалось у него.

Она остановила его жестом и указала на кресло:

– Так все тут живут. Присаживайтесь. Насколько я понимаю, вы пришли не просто так.

– Верно. – Профессор с трудом устроился на смеси из жестких пружин и порванного красного репса, которая в лучшие времена была креслом. – Я хотел бы встретиться с вашей дочерью.

Женщина подошла к окну и остановилась, склонив голову. Казалось, она внимательно слушает грохот капель, барабанящих по жестяному карнизу. На улице совсем стемнело, дождь усиливался. В комнате тоже было не слишком светло. Слабая лампочка, ввинченная в дешевую люстру, почти ничего не освещала. Впрочем, убогой комнате это шло только на пользу.

«Здесь наверняка водятся мокрицы!»

– Тридцать лет назад ОНА хотела встретиться с вами, – произнесла женщина после паузы. – Вы отказали. Назвали меня сумасшедшей. Тогда ей было пять лет, теперь она взрослая. И хотя по-прежнему нуждается в посреднике, решения принимает сама. Не знаю, чем могу помочь.

– Простите! – Профессор резко повернулся в кресле, и пружины завизжали, впиваясь в тело. Женщина раздраженно обернулась. – Простите за то, что было, но разве я тогда мог…

В самом деле, разве тогда, в 1976 году, он мог принять всерьез визит молодой дамы в свой кабинет в Британском институте сейсмологии? Дамы, не имеющей никакого отношения к науке, да еще и пришедшей некстати? Ему тогда исполнилось всего сорок. Завтра ожидался запуск двух автоматических станций «Викинг», которые должны были фиксировать сейсмическую активность Марса. Он ждал результатов с «Викингов», как молодая мать ждет первого слова ребенка. Перестал спать. Не всегда вспоминал, что нужно поесть. И пусть все делали американцы, какая разница? О том, есть ли на Красной планете землетрясения (то есть марсотрясения), узнает весь мир! И вот – эта женщина.

О ее визите доложила секретарша, нервная юная особа, на которой он впоследствии женился. Алиса умерла молодой, от рака. Детей у них не было.

– К вам посетительница, – сказала она с несколько натянутой улыбкой. – Непонятно, как сюда прорвалась. И принесла что-то странное.

– Еще кофе, – отрывисто ответил профессор, продолжая копаться в бумагах. Опомнившись, поднял глаза: – Что?

– Пришла молодая женщина, – все так же фальшиво улыбаясь, повторила Алиса. – Принесла какой-то предмет.