Чтение онлайн

Завтра день рожденья Громакова. Чёрно-оранжевые впереди, "на лихом коне". Андрюха, всё-таки, талантливый организатор... Сегодня - моя очередь фиксировать настоящее Константина Алексеевича. Денёк у него был непростой... Две встречи с поставщиками и одна с чиновниками, почти без перерыва, нон-стопом. С работы выходил, как выжатый лимон. Но, пока ехал в метро, пока в маршрутке - своего любимого Булгакова перечитывал. Потом, по пути от остановки, прогулялся по парку. Домой вошёл уже вполне бодрый. Но, и тут не всё просто... Тривиальный, вроде бы, вопрос перерастает в очередную разборку.

Костя вяло ковыряет вилкой в тарелке. Вздохнув, берёт с полки рюмку и идёт к серванту за коньяком.

– Слушай, ну что ты разошёлся-то так?
– Антонина, подкладывая ему дополнительную котлету, "заходит на второй круг".
– Что тут страшного-то? Ты, вообще, ценить это должен - они вместо дачи свой выходной тратят на то, чтобы тебя поздравить!

– Кисунь, слушай, ну что мы опять по кругу?
– Громаков только морщится.
– Это мой день рожденья! МОЙ! Мы собирались провести его своей семьёй. Сходить в кино, потом в ресторанчик заглянуть... Котятам пиццу заказать, нам с тобой - суши. Потом - в парке погулять... Теперь все эти планы - в задницу? Я специально никого не приглашал, я хочу провести этот день с вами!

– Ну, так ты и проведёшь его с нами!
– Антонина, как кажется на первый взгляд, искренне не понимает. Но, уж мне-то хорошо известно, где корни этих "дипломатических этюдов".
– Точно также сходим в кино, а пиццу они свою привезут. Домашняя лучше, заодно и сэкономим! Максим, тебе же бабушкина пицца больше нравится?

Взглянув на нахмурившегося отца, мальчик неуверенно кивает.

– Слушай, - не унимается Громаков.
– скажи мне честно, зачем им этот визит? Откуда вдруг такая любовь ко мне? Мне кажется, мы ещё на прошлой неделе всё друг другу сказали!

– Ну, вот они и хотят помириться!
– Антонине находиться между молотом и наковальней не привыкать.
– Они же знают, что ты первый шаг навстречу ни за что не сделаешь!

– Да, почему я его делать-то должен?!
– Костя даже отодвинул налитую, было, рюмку.

– Да, потому! А кто эту разборку начал? Кто не может себя сдерживать, когда надо?!

– Когда надо?!
– Громаков покрывается красными пятнами, начиная с лысины. Дети потихоньку "линяют" из-за стола.
– Когда что надо?! И, кому надо?! Для чего это откровенное враньё в компании родственников? Чтобы порисоваться? Что за бред? Какую такую они нам поддержку оказывают?! Можно факты на стол? Ничего, что у меня зарплата в два раза больше ихней вместе взятой?! Какие в жопу "гостинцы сумками" они нам возят и детей обувают-одевают и лечат? Где?! Когда?!

– Тише, тише...
– для Антонины конфликтные ситуации - как ножом по сердцу каждый раз.
– Ну, было же... Помнишь, ты в командировке был, а я заболела, так отец приезжал, лекарства привозил. Они же тоже чего-то стоят... Да и бензин...

– Офигеть!
– Костя залпом глотает свой коньяк.
– Да, это как ведро воды в бассейне Лужники! Правда в том, что свою семью я обеспечиваю сам! От начала и до конца! А, ты, как обычно, молчишь в такой ситуации или что-то невнятное мямлишь!

– Конечно!
– у Антонины в глазах уже блестят слёзы.
– А тебе надо, чтобы на меня все обиделись?!

– А то, что я обижусь - плевать?

– Не плевать, но, ты же сам эту разборку устроил! Ты же мою мать знаешь, зачем поддаешься на провокации? На работе тебя также легко из себя вывести, или всё-таки сдерживаешься?! Вот то-то же... Почему же тогда дома можно по-другому?!

Молча налив вторую рюмку коньяку, Громаков залпом выпивает её и отправляется в ванную - принять душ перед сном.

Да, Лилькины парни поработали на славу... Могут, когда хотят! Креатива - хоть отбавляй, и всё в тему. Звонок Агвареса застает меня уже по дороге к дому.

– Да, Андрюх, здорово!
– делаю вид, что рад.

– Вень, тут такое дело...
– Андрес что-то мнётся. Странно, даже о результатах наблюдений не спросил.
– Старик, выручай! Мы с Лилей завтра наметили кое-что... Ты не мог бы ещё денёк "на Громакове" посидеть. С отдачей, конечно!

– Ну, ты силён!
– ухмыляюсь.
– Слушай, скоро в конторе ни одной барышни не останется, твоим вниманием не отмеченной.

– Да ладно тебе...
– в трубке едва заметный смешок.
– Работы ещё непочатый край!

– Ну-ну...
– усмехаясь, качаю головой.
– Ладно, что с тобой делать!

– Старик, спасибо тебе громадное! С меня причитается!

В трубке короткие гудки. Пожалуй, к лучшему. Развернувшись через две сплошные, направляюсь обратно в Некрасовку.

Февральское солнышко пускает через хрусталики люстры солнечных зайчиков, пытается проникнуть сквозь прикрытые Костины веки. Он уже не спит, но так приятно понежиться в кровати в выходной. "Котята" чётко знают, что по субботам папу будить запрещается, Антонина давно приказала им это строго-настрого. Другое дело, если папка уже открывает глаза. Тогда можно с разбегу запрыгнуть в кровать - пообниматься, прижавшись лохматыми спросонья головушками к небритым папиным щекам. Антонина уже хлопочет на кухне, оттуда слышится шкворчание масла на сковороде и звук льющейся воды.

– Ты уже совсем проснулся?
– младшая пытливо рассматривает припухшую со сна Костину физиономию.
– Поздравлять уже можно?

– Ну, давайте!
– Громаков сладко потягивается, пока "котята" уносятся на кухню за Антониной. Потом следуют традиционные объятия, поцелуи, вручение, опять же, традиционного галстука и дорогой булавки к нему. Что делать - подарки Костя приемлет только "нужные", что-то несогласованное с ним дарить просто запрещает. Антонина первое время обижалась, но потом смирилась - так даже легче. Тем более, если такой прагматичный подход самому имениннику доставляет радость - почему бы и нет?

– Вставай скорее, у нас уже завтрак готов!
– Антонина треплет Громакова по взъерошенным со сна волосам.
– Твои любимые оладьи!

– Со сгущёнкой?
– делает шутливо-капризный вид Костик.

– И со сгущёнкой тоже!
– Антонина целует его в небритую щёку.
– И сгущёнка, и вишнёвое варенье и сметана, всё уже на столе. Умывайся скорее и на кухню!

– Ладно!
– сладко потягивается Костя.

– Только побриться не забудь, - Антонина бросает уже на ходу, как бы, между прочим.
– мама не любит, когда ты небритый. Позавтракаем - поможешь мне нарезочку сделать? Они позвонили, что к двенадцати будут, я вообще ничего не успеваю!