Константин
Шрифт:
Это был последний вечер, когда её видели живой. Последний вечер, когда она с благодарностью улыбнулась мне и шепнув – Спасибо – скрылась в ближайшей роще, за домом.
Через два дня ее, почти не узнаваемую, раздутую и растерзанную, выловят из пруда. Амалия будет кричать без остановки и бросаться на коронеров, пытаясь отнять тело дочери.
Константин же как в воду канет. Поиски парня так ни к чему и не приведут. А через неделю после того, как дочь Бредерик найдут мертвой, кто-то подожжет дом Константина, и в течении пары часов, тот сгорит дотла.
Вздохнув и вырвавшись из тяжких воспоминаний, я откупорил первую бутыль с сидром, и отхлебнув приличный глоток, ворчливо протянул – Так себе питье, кислятина.
Неожиданно, позади меня, что-то громко брякнуло. Подскочив от неожиданности и выплеснув на себя изрядную порцию напитка, я резко обернулся. Ничего, лишь неясные застывшие тени древней мебели да тихое попискивание мышей под покоробленными половицами.
Немного подождав, я пожал плечами и сетуя на испорченный джемпер, постарался оттереть куском свисающей с кресла парусины, разползающееся в районе груди, пятно. Размазав сидр по всему передку джемпера в сердцах плюнул и оставил все как есть. Когда просохнет, там и увидим. В крайнем случае у меня есть с собой запасной. Не хотелось бы явиться на похороны в неподобающем виде.
Вытянув из пачки запечатанный конверт, я вскрыл его и углубился в чтение. Однако, через пару минут, залитый краснотой по самую макушку, свернул послание и сунув обратно в общую кучу, смущённо буркнул – Кто бы мог подумать.
Оказывается мысли Марики были не столь целомудренны, как я полагал. Вернее, даже наоборот, воображение ее ввело меня, теперь уже взрослого искушённого жизнью мужчину, в полнейший ступор. Девица, описывала свое плотское влечение к любимому в таких подробностях, что даже мое тело невольно среагировало на столь откровенные признания.
Конец ознакомительного фрагмента.