Чтение онлайн

Широкое внедрение в практику работ ОКБ-23 метода предварительной отработки на образцах (фрагментах конструкций) многих вопросов прочности является заслугой Л.И. Балабуха и его помощников — В.А. Федотова, А.Т. Тарасова, Ю.Н. Дубинина и других. Такая практика позволяла с большим упреждением обследовать ту или иную крупногабаритную конструкцию, находить и устранять ее «слабые» места. Это надежно гарантировало успех прочностных испытаний натурных агрегатов самолета, позволяло своевременно уточнять чертежи и проводить необходимые доработки конструкций.

— Я должен подчеркнуть, — говорит Федотов, — что роль Л.И. Балабуха в воспитании грамотных конструкторов в ОКБ Мясищева была очень велика. К нему приходили советоваться конструкторы всех подразделений ОКБ. И мне не известен хотя бы один случай отказа с его стороны. А вот примеров "вечерних бдений" над решением того или иного «заковыристого» вопроса можно привести предостаточно. Бывали и такие случаи, когда Лев Иванович, не сумев с ходу решить ту или иную задачку, брал ее домой и на следующий день приносил исписанную зелеными чернилами тетрадь с подробным решением.

— Я с большой благодарностью и гордостью называю себя учеником Л.И. Балабуха, — взволнованно произносит В.А. Федотов. Да что там я. Льва Ивановича Балабуха своим учителем и наставником считают такие, например, крупные ученые, как Леонид Алесандрович Шаповалов, Николай Анатольевич Алфутов — руководители целого направления в науке, у которых с Балабухом имеется несколько совместных научных работ.

В начале, шестидесятых годов, после назначения В.М. Мясищева начальником ЦАГИ и перевода ОКБ-23 на "новую тематику", как тогда говорили, В.А. Федотова направили на работу в родственное ОКБ, поручив ему руководство всеми вопросами прочности создаваемых там конструкций. Более пяти лет Валентин Александрович успешно работал в новом коллективе, внедряя и совершенствуя методы расчетной и экспериментальной отработки статической и динамической прочности новых для него изделий. Но когда в 1967 году В.М. Мясищеву разрешили создать новое — шестое на его веку — авиационное ОКБ, то одним из первых он пригласил к себе на работу В.А. Федотова. Мясищев удовлетворил его пожелание и поручил ему конструкторский участок. Правда, назначая В.А. Федотова руководителем КБ каркасов, Мясищев оставил за ним и руководство отделом прочности. Так Валентин Александрович стал заместителем главного конструктора-начальника КБ каркасов и прочности.

Наконец его давнее желание осуществилось — он стал не только конструктором-автором. Он начал работать под непосредственным руководством В.М. Мясищева. Надо сказать, что у главного конструктора и его заместителя постоянное стремление к творческой конструкторской работе было общим. Как ни интересен и почетен был для Мясищева пост начальника ЦАГИ — всемирно известного института, но работа конструктора-творца влекла его сильнее. И, преодолевая досадные организационные трудности создания еще одного конструкторского коллектива, 65-летний Владимир Михайлович Мясищев был полон новых идей и задумок. Оказалось, что «хозяину» СДБ 103М и 201М не дает покоя мысль о дальнейшей судьбе этого его детища. Уже говорилось, что хорошо продуманная и отработанная конструкция и добротное исполнение в производстве сделали эти самолеты Мясищева стойкими долгожителями. Одним из основных заданий В.А. Федотову и коллективу его КБ была разработка и создание конструкций, превративших самолет 201М в мощный транспортировщик народнохозяйственных грузов. Задание было выполнено, успех достигнут, но уже после ухода В.М. Мясищева из жизни…

Безусловно, годы руководства ЦАГИ — головным научным институтом — породили у Мясищева некоторые новые черты. Так, у него появился интерес к ученым степеням своих подчиненных. Подчеркнем — именно подчиненных, а не к своим собственным. Примером тому может служить разговор, который он затеял с В.А. Федотовым вскоре после начала их новой совместной работы:

— Валентин Александрович, — обратился Мясищев к Федотову, — скажите, пожалуйста, почему вы до сих пор не имеете ученой степени, хотя бы кандидата технических наук? Вы, простите, пожалуйста, за нескромность, но я сам не мог найти объяснения этому и решил спросить вас об этом лично.

— Все некогда было заняться этим, Владимир Михайлович, — отвечал Федотов, явно не ожидавший такого вопроса от своего начальника, ранее не проявлявшего интереса к этой области.

— Вот, я так и знал! — неожиданно возбужденно отреагировал Мясищев. — Насмотрелся я в ЦАГИ, как десятки «деятелей» из кожи вон лезут, всеми правдами и неправдами добиваясь «остепенения». Для многих из них главная цель в жизни — получить «корочки» (так на их жаргоне именуется диплом кандидата технических наук). А вы, имея действительно интересные научные разработки, широко внедренные в практику, вы скромничаете, вам, видите ли, некогда…

— Нет, дорогой мой заместитель, так нельзя, — продолжал Мясищев. — Извольте-ка серьезно заняться этим вопросом и подготовить кандидатскую диссертацию на тему о динамической компоновке тяжелых самолетов. Так, кажется, вы с Селяковым назвали ваши разработки еще лет десять тому назад?

Федотов молчал, не зная, как отреагировать на такой «выпад» главного конструктора, а тот продолжал:

— С меня хватит и одного греха на душе — того, что я не заставил Леонида закончить институт, бросил его в «звании» талантливого самоучки… А вас я как-нибудь «дотюкаю», кандидатскую заставлю защитить!

Так и произошло. Ученый совет ЦАГИ единодушно одобрил диссертацию В.А. Федотова и в 1970 году присвоил ему степень кандидата технических наук. Забегая несколько вперед, скажем, что ровно через десять лет, в 1980 году, тот же Ученый совет ЦАГИ за работы по созданию транспортного самолета единогласно постановил присвоить В.А. Федотову ученую степень доктора технических наук.

Но еще раньше — в конце 1978 года — случилось печальное событие. В некрологе это звучало так: "На 77-м году жизни скоропостижно скончался Генеральный авиаконструктор, коммунист. Герой Социалистического Труда, профессор, доктор технических наук, лауреат Ленинской премии, заслуженный деятель науки и техники РСФСР Владимир Михайлович Мясищев."

А жизнь продолжалась, и в январе 1979 года главным конструктором последнего мясищевского ОКБ был назначен его верный соратник Валентин Александрович Федотов.

— По единодушному настоянию коллектива нашей организации, — рассказывает Валентин Александрович, — ей было присвоено наименование: — "Завод имени В.М. Мясищева". А названия изделий, создаваемых здесь, начинаются с буквы «М». И это не просто дань уважения и любви к Владимиру Михайловичу. Это закономерное следствие того, что в основе изделий, над которыми работает завод, лежат идеи и мечты В.М. Мясищева. Продолжая разрабатывать научно-техническое наследие выдающегося авиаконструктора В.М. Мясищева, мы не перестаем удивляться глубине его прозорливости и восхищаться ею. Осуществив некоторые из проектов Владимира Михайловича, мы получили признание и горды этим.

— В личном плане, — взволнованно продолжает Валентин Александрович, — я горжусь тем, что именно под руководством В.М. Мясищева я стал не только руководителем конструкторского коллектива, но и конструктором-творцом нового, нужного нашей стране.

К тому времени — концу семидесятых годов — жизнь выдвинула в число неотложных задачу транспортировки с заводов на космодром Байконур агрегатов нового ракетно-космического комплекса. Габариты и вес этих агрегатов были столь велики, а расстояния так значительны, что ни один из имевшихся видов транспорта задачу решить не мог.