Чтение онлайн

– Город как город… Большой.

– Сильно он изменился после твоего первого приезда?

Ород замер.

– Когда ж это ты посетил нас впервые, гьялпо? – притворно задумалась женщина на троне. – Четыре года назад? Или все пять? А дворец Сына Неба ничем новым не поразил твое воображение? По-моему, храм Божественного Дракона тогда еще не был построен…

– Если и изменился, – ответил Косой, холодея, – то в лучшую сторону.

– Пожалуй, – кивнула Высочайшая. – Да и тебя стало не узнать, гьялпо… Взгляни!

Она вытащила из-за трона тонкую деревянную дощечку, на которой был нарисован портрет молодого человека в сложном головном уборе. Ород его сразу узнал – художник изобразил Цзепе Сичун Зампо. Настоящего гьялпо.

– Придворный живописец всегда рисует высоких посетителей Сына Неба, – объяснила Высочайшая, любуясь портретом, – дабы император мог припомнить, когда надо, кого он принимал…

– И Сын Неба уже припомнил? – хрипло спросил Ород.

– Еще нет, – оживилась визави. – Портрет гьялпо всего один, я с трудом нашла его в дворцовой пинакотеке. Но показывать Сыну Неба не стала. Пока. Согласись, государь мог бы и не узнать тебя, сличив с портретом… Да и стоит ли расстраивать императора? Тем более, что он так хорошо тебя принял, вошел в положение…

– Не стоит, – процедил Ород. – Право, не стоит. А портрет… Он точно один?

– Да, вот этот. И художник, нарисовавший… э-э… тебя, уже умер.

– Не смею просить Высочайшую Госпожу, – медленно проговорил Косой, – чтобы она подарила мне эту забавную картинку, но, быть может, тай-хоу продаст его? К чему ей эта безделка? А мне она дорога как память…

– А сторгуемся ли? – усомнилась вдова.

– Сторгуемся, – заверил ее Ород. В эту минуту он понял всё, всё наперед. И суть происходящего, и то, что ему следует предпринять этой же ночью. – Я привез из Лха-ла два нефритовых панциря, два драгоценных доспеха усопшим. Один я преподнес Сыну Неба, а другой предназначен императрице…

Но мне не жалко сменять его на мой портрет. Разве этот обмен не выгоден? Деревяшку на древний нефрит!

– О выгоде говорить не будем, – мягко сказала Высочайшая, – но обмен вполне может состояться…

– Скажем, сегодня вечером? – дополнил ее Ород.

– Я предупрежу стражу, чтобы тебя пропустили.

– Договорились, Высочайшая! Я могу идти?

– Ступай… гьялпо.

Низко поклонившись, Косой вышел. Спускаясь по лестнице, он испытывал бешенство и холодную решимость. Обмен не состоится. Даже если вместо нефритового доспеха он и получит этот дурацкий портрет, то потеряет, а не приобретет, ибо тайна останется со вдовой. И что потом? Через день? Через месяц? Не вызовут ли его снова и не поделятся ли своими сомнениями – дескать, не знаю, скрывать ли и далее твой секрет… э-э… гьялпо, от Сына Неба или выложить владыке всю правду? А ему опять платить?! И до каких пор? О, Арамазда! Да разве этой богатейшей и знатнейшей женщине нужен нефритовый доспех? Она просто развлекается, играет с ним, получая удовольствие. А когда игра надоест, она просто укажет на ацатанагьялпо – и не с кого станет портреты писать…

Ород криво усмехнулся. Значит, надо сделать так, чтобы тайна упокоилась навечно. Вместе с императрицей. Мертвые надежно хранят секреты…

Покинув Зал Почитания добродетелей, Ород не стал возвращаться к себе, а побродил по парку, обдумывая детали убийства. Его изворотливый ум стал искать способы не запачкаться. Лучше всего кинжал… Причем, нанести роковой удар придется ему лично, ибо никого иного вечером у вдовы не ждут, а любопытства по поводу поздних визитов молодого мужчины не проявит никто – всем хорошо известны и похотливые привычки вдовы, и ее крутой нрав. Но как тогда избежать подозрений? Иначе говоря, на кого свалить вину?

И тут Косого осенило.

– Так, именно так! – сказал он свистящим шепотом.

Дрожа от злой радости, Ород поспешил к обиталищу преторианцев.

И снова удача – никто из проклятых фроменов не стоял в дозоре, их вообще не было на месте. Лишь троица философов сидела близ алтаря, негромко печалясь – ученая братия из академии Тайсюэ мощным хором обвинила триаду в измене устоям, в подверженности «тлетворному влиянию Запада», в извращении учений Кун Цю, Лао-цзы и Шакьямуни, в коварном принижении ведущей роли Божественного императора, в уравнивании Поднебесной империи с остальными государствами… Куда с подобным списком преступлений? Во дворец таких «злодеев» даже подметальщиками не возьмут…

– И вас фромены подставили? – прошептал Ород с ухмылочкой. – Так вам и надо!

Проникнув в павильон, он недолго искал требуемое – цирковой реквизит был разбросан по кровати-лежанке. И среди них те самые кинжалы, которыми жонглировал этот мелкий… как бишь его… Эдикус. Кинжалы-пугио, каждый с выдавленным названием на рукояти: «Legio II Augusta», Второй Августов легион. Ищи хоть по всей Поднебесной, а таких кинжалов не сыщешь!

Ород схватил кинжал и бросился к окну. Раздвинув решетки, он мягко выпрыгнул в парк.

– О, Мирта Палящий! – вымолвил Косой, содрогаясь от злобного торжества. – Одним ударом – пятерых!

Завечерело. В парке стало темно, и повсюду зажглись фонарики – внизу, в каменных фигурных светильнях, и вверху, протягиваясь гирляндами. Слабый и неверный свет – желтый, сиреневый, синий, красный, – создавал мешанину ярких пятен и глубоких теней, еще больше запутывая, еще плотнее окутывая вечной загадкой ночи.

Трепетный свет фонарей, тусклое сияние, сочащееся сквозь узоры оконных решеток, качающийся огонь факелов в руках стражников – все это набрасывало на парк волшебную сеть, словно плетенную из сгустков мрака, превращая павильоны и пагоды в иномирные хоромины.

Сергий, впрочем, не поддавался очарованию сумерек – он им пользовался. При таком освещении легко прокрасться в любое место дворца незамеченным и выбраться без потерь.

Сбор был назначен в комнате Лобанова. Следом за принципом явился Эдик – и с ходу пустился в объяснения:

– Попробовал я ту стену, что с севера. Там, между тюрьмой и пагодой, узкий проход, все кустами заросло. Влезть, в принципе, можно, но с балкона удобнее – и быстрее! Я у садовников лестницу спер и в храм оттащил, за колонны. С балкона ее спустим, и мигом всех вытащим! И, знаешь что? Не вся тюрьма – застенки. Там весь верхний этаж – склад, у них там ракеты хранятся. Чего ты на меня глазки пучишь? Ракеты! Для фейерверков, балда!

– Отставить разговорчики, – проворчал Сергий.

– И три наряда вне очереди, – съехидничал Чанба.

– Вот вернемся, – погрозил принцип, – я тебе устрою наряды…

Выяснить отношения до конца помешал Искандер. Он вошел бесшумно и присел на мягкий ковер.

– Что скажешь? – поднял голову Лобанов.

– Конюшни неподалеку от главных ворот, – доложил Тиндарид. – Они не закрываются особо и не охраняются – рядом привратная стража. Каретные сараи – там же. Императорская колесница – это целый поезд… Выход в город на ночь запирают, так что, если уходить с боем, будет нелегко.