Чтение онлайн

Следуя за Скейлси, Рипли поклонилась в сторону площадки и присела на идущую полукругом скамью, почти не отличающуюся от земных.

— Я подожду тебя здесь — вдруг при виде меня он поднимет шум?

— Священник? Да что ты, мама!

— Ничего, я подожду… он ведь тоже… человек. А значит, может и не всегда сдержаться.

— Так не бывает. Священниками рождаются: они с самого детства особы е… ну, мне этого не объяснить. Это почти так же, как бывают Посредники — они такие, и все. А другие — не такие, для надежности объяснения повторила Скейлси.

— И все же вначале пойди к нему сама. Я бы хотела, чтобы он помог в первую очередь тебе — сама я как-нибудь разберусь…

— Не берите на себя слишком много — груз может вас и раздавить, — голоса обитателей этой планеты Рипли не назвала бы мягкими, но по сравнению с остальными этот казался именно мягким.

Небольшой изящный самец (это слово покоробило Рипли — почему-то ей было стыдно так обозначать его пол) вышел из-за узкой занавески и остановился на почтительном расстоянии.

— Здрасьте! — радостно повернулась к нему Скейлси. Поздоровалась и Рипли. Как ни странно, этот новый инопланетянин внушал ей доверие — то ли благодаря уверениям Скейлси, то ли потому, что и она не лишена была полностью способности чувствовать души этих существ.

— Здравствуйте, — устало улыбнулась Рипли, наблюдая, какое впечатление произведет на него ее внешний вид.

Священник был невозмутим.

— Что привело вас ко мне? Я вижу, что не желание молиться.

— Моей девочке плохо. Она только что дрожала.

— Пустяки, мама! Это ведь тебе нужна помощь!

— Нет, ей.

— Но почему вы не пойдете в больницу? А, знаю, уже догадываюсь. Вы — та, кого называют «оборотнем с другой планеты», верно?

— Я с другой планеты, но впервые слышу, чтобы меня считали оборотнем. Кажется, я не давала к этому повода.

Рипли подумалось вдруг, что она страшно, невыносимо устала, и что если помощь не будет оказана, она просто упадет прямо тут и будет лежать, даже если вокруг рухнет весь мир.

— Вы, я вижу, устали. Вам нужно отдохнуть. О малышке я позабочусь, а с вами мы поговорим чуть позже, когда вы придете в себя. Вы что-нибудь ели за последнее время?

— Стыдно признаться, но…

— Догадываюсь… — кивнул священник. — Я помолюсь, чтобы этот грех вам простился.

— Вот видишь, мама, а ты боялась, — толкнула ее Скейлси, когда они проходили за занавеску, где располагался ряд комнаток-ячеек. — Неужели ты думала, что на нашей планете, где почти все видят друг друга насквозь, священник может быть обманщиком? Ты уж прости, мама, что я прочитала эти твои чувства… Мне просто хотелось, чтобы ты поверила.

— Ну что ж, ты опять права, малышка… Иди с ним, но потом возвращайся. Хорошо?

Большое Эхо стек с перекладины и почесался.

Ясно было одно: засада в этом месте раскрыта, и ждать «гостей» глупо. Даже если вопреки всей логике — чего все же ожидать от существа с другой планеты — они и придут сюда, чтобы их изловить, достаточно будет и одного сотрудника.

Большое Эхо беспокоило другое.

— Вот видите — обратился он к Шеди, — оружия еще нет, но убийства уже начались, и все из-за нее. Погиб наш сотрудник, погиб их сотрудник, если посчитать еще и двуногих, попавшихся под горячую руку Простых — жертв оказывается около десятка. И это так, без всяких сложных приспособлений, голыми руками. Так что же будет, когда появится оружие?

— Не знаю, — ответила Шеди. — Наверное, тогда мы сможем воевать с той цивилизацией на равных.

Большое Эхо уставился на нее, как на облако от неожиданного взрыва. Как же это так: какой-то Сестре, почти няньке, то есть низшей из категорий женщин, приходит в голову мысль, которая просто обязана была принадлежать ему самому? И почему он сам не подумал об этом раньше?

— Ну уж нет, — возразил он только для того, чтобы выдержать нанесенный Шеди удар. — С врагами мы будем разбираться в космосе, а пушки у нас, слава Богу, есть. А вот развалить нашу цивилизацию изнутри оружие может за несколько дней. Она уже разваливается…

— Но раз она уже разваливается, то что может изменить оружие? Я не разбираюсь в этих делах, но мне кажется, что если кто-то кого-то убил, то сделал это потому, что имел к этому способность. Без нее никто не перешагнул бы внутренний барьер. Вспомните про ограничения в Управляемом сне.

— Но скажи мне, откуда все же взялись слухи о способности инопланетянки менять сути других разумных существ — я слабо верю в ту часть сплетен, в которых говорится об оборотнях, но, как говорят, где есть шум, есть и шумило. Да и ты — не слишком ли ты догадлива для обычной Сестры? Что-то мне твои мысли кажутся странными.

— Можете проверить на идентификаторе, — возразила Шеди. Она чувствовала, что идентификатор личности ничего не покажет. Разве действительно Рипли изменила ее? Нет, изменилась она сама — но только в одном: она стала превращать в реальность смутные желания. Шеди вспомнилось, как девочек ругали в детстве за попытки выбрать что-либо, кроме украшений, самостоятельно. То есть желание и умение выбирать жило в ней с детства и лишь потом уснуло, заглушенное традициями. Рипли всего лишь показала пример — тем, что сама все могла. А если перешагнуть внутри себя один маленький, и даже не слишком маленький, но привнесенный извне запрет, нарушать традиции и дальше оказывается очень легко.

«В самом деле, — рассуждала Шеди, — если бы во всем была виновата Рипли, я бы стала задумываться над жизнью раньше. Но нет — сперва меня приперло к стенке, мне пришлось выкручиваться — и ум заработал. Значит, причина не в ней — во мне!»

— Не беспокойся, проверим… Кое-кого уже проверили, правда, безрезультатно.

— Сэд?

— Да.

— Если бы на меня повлияли, я бы поняла это.

— Не обязательно. — Большое Эхо принялся разминать затекшие от долгого сидения щупальцы. — И вообще, я не понимаю, почему трачу время на болтовню с тобой. Эти Простые… Боюсь, что в городе произойдет паника. Собственно, она уже началась из-за бегства Рипли. А тут еще и этот… зубастый подарочек.