Контрабанда
Шрифт:
– Вы задержались, – сухо сказал молодой человек, забирая посылку.
– Обстоятельства! – бодро ответил сыщик. – Ну, я пойду?
– Зачем же так быстро? Присаживайтесь.
Детектив и глазом моргнуть не успел, как подошедший со спины парень принялся его быстро и умело обыскивать. Видимо, эти трое были охранниками. В два счета у него обнаружили и выдернули из-за пазухи блестящий револьвер.
– Это игрушка.
– Да-да, конечно. Прошу вас…
Ничего не оставалось, кроме как проследовать туда, куда ему указал молодой человек, и усесться на складной металлический стул. За спиной, словно тень, замер один из охранников.
Хитрук ощущал себя так, словно попал в банку с гигантскими пауками. Исподлобья он разглядывал присутствующих. Те, в свою очередь, рассматривали его.
Они были очень разные – молодые и нет, спортивного телосложения и убеленные сединами, с лицами совсем юными и изрезанными глубокими морщинами.
Но что-то роднило их всех, и Хитрук никак не мог уловить что именно.
– А мы ждали вас, детектив, – произнес сидящий напротив статный мужчина с отливающим бронзой лицом, четкие черты которого были словно высечены из камня.
ИО прикинул, где «высекают» такие лица, и вскоре сообразил: в силовых структурах. Зной и ветер полигонов, духота спортзалов, монументальная неподвижность построений… Наверное, этот стальной взгляд выдают там в комплекте с табельным оружием.
Теперь он осознал, что общего было у всех этих людей – холодная жестокость в глазах.
– Вы были любопытны, господин Хитрук, – продолжил человек. – И мы полагаем, ваша любознательность должна быть вознаграждена. Тем более что вам не вынести услышанное за пределы этих стен…
Только сейчас сыщик заметил «веретено смерти», которым небрежно поигрывал говоривший. Детектив судорожно перевел дыхание, но, не удержавшись, съязвил:
– Смотрите, не уколитесь веретеном. Не думаю, что через сто лет прекрасный принц захочет целовать засохшее кровавое месиво.
Кто-то из присутствующих сдержанно хохотнул. Остальные сохраняли каменное молчание.
– Смешно, – не меняя выражения лица, признал мужчина. – Думаю, и вы оцените и нашу шутку… Перемещаться бесполезно – стены этого помещения опечатаны против такого рода трюков. Надеюсь, вам знаком этот метод – он в ходу у магов Лагора…
Он обернулся, обменялся взглядом с кем-то из присутствующих. Видимо, получил одобрение и вновь обратился к пленнику:
– Кстати, меня зовут Лев Додин. Мы с коллегами представляем довольно серьезные силы, влияющие на ситуацию в стране и в мире. Конечно, официальные власти понятия не имеют о нашей деятельности. Впрочем, как и о вашей, дорогой детектив…
– О вашей деятельности я знаю только то, что вокруг вас гибнут невинные люди, – побледнев, ответил ИО.
– Увы… – признал Додин. – Хотя мы здесь пребываем в уверенности, что невинных людей не бывает. Каждый родившийся на свет уже виновен в этом, и справедливым Создателем ему заранее вынесен смертный приговор…
Сыщику стало не по себе. Отправляясь сюда, он отдавал себе отчет в том, что идет в логово довольно опасной шайки. Но и никак не думал, что игры со смертью у этих людей имеют такое глубокое – идеологическое основание.
– Вы что, секта какая-то?
По рядам присутствующих пронесся гневный ропот. Додин скривился:
– Ну, почему сразу секта? Вы присутствуете на собрании очень серьезной организации. У нас есть очень влиятельные покровители, которые, правда, не слишком представляют, чем именно мы занимаемся. Возможно, у нас даже есть общие знакомые…
Детектив похолодел: ему вспомнился рассказ Гильзы о «веретене смерти» в доме клиента-политика. Если у этих проклятых адресатов такая серьезная «крыша», ситуация, действительно, страшноватая…
– Мы предпочитаем именоваться братством. Братством Стали, если говорить точнее. Я же исполняю в нем скромную роль предиктора. Не скрою, в основе нашего союза можно увидеть и некий религиозный подтекст, ибо мы связаны с такими могущественными силами, что можно считать их равными Создателю…
– То есть вы на темной стороне? – уточнил сыщик.
– Можно долго рассуждать на тему относительности тьмы и света, – усмехнулся предиктор. – Мы же решаем конкретную задачу…
Хитрук целиком обратился во внимание. Даже близость смерти не могла затмить того жгучего интереса к чужим мрачным тайнам, что был так свойственен главе детективного агентства «Длинные руки».
Додин говорил неторопливо, словно не просто делился информацией с плененным противником, а наслаждался собственным повествованием. Похоже, что и присутствующие были не против еще раз услышать эту историю.
– Тысячи лет – с тех пор, как люди научились держать в руке палку – на Земле не прекращаются войны. Это успело стать нормальным состоянием человечества. Ни в одном из миров так сильно не любят убивать себе подобных. Кроме, разве что, еще одного, очень далекого мира… Но об этом чуть позже. Все, кто присутствует на этом собрании, так или иначе, связаны с войной, так что об истреблении человека человеком мы знаем не понаслышке. И всех нас объединяет одно – эстетика войны.
Предиктор поймал недоуменный взгляд Хитрука и пояснил:
– Именно так – эстетика войны. Вам доводилось в детстве играть в войну? Уверен – именно в этих играх вы провели большую часть детства. Любили ли вы вертеть в руках игрушечное оружие, маленькие танки и самолеты? А случалось ли вам иметь дело с настоящей военной техникой и вооружением? Судя по вашему револьверу, вы умеете ценить красоту оружия.
На лицах присутствующих появились сдержанные одобрительные улыбки.
– Стало быть, вы легко поймете меня, – продолжил Додин. – Боевой самолет всегда будет прекраснее самого роскошного пассажирского лайнера – как гордый орел прекраснее глупых голубей. Танк притягивает больше, чем спортивный болид. И никакие бриллианты не сравняться со славным старинным клинком…