Чтение онлайн

– Вас видят.

Я обернулся к Роберто и кивком приказал ему заносить Придумщика в рубку. Здесь я пристроил его в одном из пустующих пилотских кресел, повернув лицом к глазку камеры.

– Уважаемые зрители, начинаем наш концерт! – объявил я в эфир. – Не слышу аплодисментов.

Через некоторое время динамики донесли какое-то невразумительное бормотание, и наконец раздался голос:

– Вас слушают. Что вы хотите?

– О! Меня наконец-то слушают. Представляться не буду, вы меня хорошо знаете. Итак, запоминайте. Я считаю, что дальнейшие эксперименты с геоплазмой и существом, которого вы называете Придумщиком, опасны. Я намерен положить этому конец и не остановлюсь ни перед чем. Сейчас я могу взять и прострелить ему голову. Но вы этого не хотите. Да и я не жажду. Поэтому сейчас вы нас просто отпустите. Я знаю, вы надеетесь, что сумеете вернуть себе Придумщика позже. Поэтому сейчас вы не будете меня бесить и доводить ситуацию до крайности. Но истина заключается в том, что вы в любом случае не получите Придумщика. Можете считать меня самонадеянным идиотом, я не обижусь. Поэтому мое первое требование – убрать от «Оригами» все боты, штурмовики и прочий летающий хлам. Я жду, но недолго.

С этими словами я приставил пистолет к голове Придумщика и демонстративно посмотрел на часы.

Мы висели в сотне километров над Гарсией, но я, невзирая на расстояние, просто кожей чувствовал, как сильно они там внизу меня ненавидят. Меня это не пугало. Скорее, даже бодрило.

– Боже мой, зачем вам это нужно? – в сердцах проговорил капитан.

– Это нужно не только мне. Считайте, что раз в жизни я хочу сделать что-то полезное для всех.

Последующие минуты, насколько я понял, в штабе обсуждали ситуацию. Наконец они снова дали знать о себе.

– Вы не сможете лететь, судно повреждено, – прозвучало из динамика.

– Вот только не надо меня пугать, – сказал я. – А то мне придется попросить у вас другое судно. А это всем нам осложнит жизнь.

– Мы уводим от вас штурмовики и спасателя, – ответил штаб. – Мы надеемся, что вы благоразумны и не причините вреда людям, которые остались на борту.

– Жду от вас такого же благоразумия.

Через пару минут капитан постучал пальцем по экрану общего обзора.

– Мы одни, – сообщил он. – Они уходят.

– Прекрасно. А теперь желаю вызвать вас на откровенный разговор. Но это должен быть очень откровенный разговор. Итак, наше судно действительно непригодно для полета?

– Абсолютно, – отрезал капитан.

– Даже для одного-единственного нуль-броска?

– Повреждение корпуса – это серьезно. Может случиться что угодно. Мы просто можем переломиться пополам, неужели не ясно?

– А если все так плохо, то почему я не слышу сирен, почему молчит сигнальная автоматика?

Капитан повернулся и остановил на мне довольно долгий удивленный взгляд. Затем пощелкал кнопками на пульте, обновляя диагностические данные.

– Я… я что-то не понимаю… – пробормотал он. – Никаких данных о повреждении.

– Вот! – Я торжествующе поднял палец.

Капитан аж в лице переменился. Он уперся в меня изумленными глазами, затем перевел взгляд на Придумщика, безмятежно лежащего в пилотском кресле.

– О-о… я понял… – прошептал он.

Ничего ты не понял, дурачок. Ну, да ладно. Объяснять некогда.

– Выдвигаемся в сторону нуль-мембраны, капитан, – объявил я. – Думаю, такому опытном космическому волку не составит труда самостоятельно пристыковаться к ней и задать программу полета?

– А куда летим-то? – хмуро спросил он.

– Следующая остановка – Луна-один. Возвращаемся на круги своя.

И только тут я почувствовал, как дьявольски устал. Ноги подогнулись, я сел на корточки, привалившись к двери. Надо бы позаботиться о Бинго, пока он не пришел в себя. Но это потом…

– Не вздумай дурковать, капитан, – предупредил я, помахав пистолетом. – Я слежу за тобой.

– Вот ты и дома, – сказал я, пытаясь улыбнуться. – Я все правильно сделал?

Придумщик кивнул, печально глядя в иллюминатор. «Оригами», расставив лапы, расположился посреди плоского плато на солнечной стороне Луны-один. Я надеялся, что никаких песчаных приливов до нашего отлета не случится.

– И что ты будешь делать дальше? – спросил я.

– Просто сойду и останусь здесь, – ответил он.

– Может, и мне с тобой остаться? Вдвоем не так скучно.

– Думаю, тебе это не нужно. Впрочем, решай сам.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Ты же знаешь, у меня все есть.

– И у меня. Хотя не все. Кое-чего мне не хватает.

– Я знаю. Проводишь меня? Совсем чуть-чуть, ладно?

– Конечно. Надеваем скафандры?

– Ты – да. Мне не нужно.

– Уверен?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Ладно…

Последующие пять минут я влезал в скафандр, Тася мне помогала. Она с испугом наблюдала за нашими переговорами и действиями, но не вмешивалась. Умная девочка. Понимает, что сейчас не до нее.

Придумщик все так же смотрел в иллюминатор и молчал.

Мы вошли в шлюз. Автоматика тут же предупредила, что в шлюзе человек без скафандра, но Тася отключила защиту.

– Открывай ворота! – передал я ей, стараясь выглядеть веселым.

Герметичные створки разошлись в стороны, облако воздуха вышло наружу и тут же замерзло, мелькнув пятном белого тумана.

Я не сводил глаз с Придумщика. До последнего момента были сомнения. Но сомневался я зря. Он первым шагнул к трапу и ступил на обледеневшую поверхность Луны-один. Он выглядел как всегда – космический холод и вакуум ничего не изменили в его облике.

Мы неторопливо прошли метров пятьдесят, я отстраненио смотрел на волнистую линию горизонта, подпирающую черное небо.

Он остановился.

– Я хочу кое-что для тебя сделать, – почему-то стекло шлема совершенно не мешало мне его слышать. – Вернуть тебе частицу того, чего тебе не хватило.

– А ты точно знаешь?..

– Я точно знаю. Главное, что это знаешь ты, – он повернулся ко мне и положил руку на плечо. – Закрой глаза.

Я послушался. Сначала я видел только мутный мрак, но затем в глазах стало светлеть. И наконец прежний мир исчез.