Чтение онлайн

Всю дорогу в машине я провела как на иголках. Были у меня подозрения, кто это мог быть. Но я упрямо гнала эти мысли. «Это не он. Зачем ему делать это? Преследовать меня, угрожать? Лишь бы я согласилась обучать его племянника? Смешно», — убеждала себя.

Только едва успокоившее сердце отчаянно трепыхалось в груди. Билось так громко и оглушительно, что становилось немного больно. Беспокойство росло с каждой минутой.

Водитель, припарковавшись на стоянке у какого-то ресторана, проводил меня и оставил на попечении администратора. Последний мило улыбнулся мне и повёл к нужному столику. Вокруг было много людей. И я в общую картину точно не вписывалась. Стало стыдно за свой небрежный наряд. Мне казалось, что все смотрели на меня и тыкали пальцем в мою сторону. Даже попыталась прикрыться распущенными волосами, но безрезультатно.

Задумавшись, я и не заметила, когда администратор остановился. По инерции пройдя ещё пару шагов вперёд, с размаху впечаталась лицом ему в спину.

— Извините, — поспешно попросила прощения.

— Оставь нас, — раздался уже знакомый голос, и я, тут же подняв голову, встретилась взглядом с ухмыляющимся Волковым.

Татьяна

С минуту я ошарашенно смотрела на мужчину, который расслабленно и как ни в чём не бывало сидел за столом. Когда я ехала сюда, то старалась не думать, что шантажистом мог быть он. Зачем ему было делать это? Только потому, что я отказалась работать на него? Бред!

Александр Волков бизнесмен и точно не нуждался в моих услугах.

— Вы? — Мой голос звучал сипло и неуверенно. Я растерялась. Обвела весь ресторан взглядом, будто боялась, что нас кто-то мог увидеть. Теперь каждый мой шаг находился под прицелом камер, а я даже не знала об этом!

— Садитесь, Татьяна, в ногах правды нет, — сказал тем временем Волков, кивнув на место напротив себя. — Или вы ждёте, когда я встану и как джентльмен отодвину для вас стул? — Он хмыкнул, внимательным взглядом сканируя моё лицо.

Сделав один шаг, я устало подчинилась ему. Мы были вдали от остальных, наш стол отделяли от общего зала шторы, и я не слышала ничего, кроме гула в своих ушах. Лицо начало гореть. Я была как оголённый провод. Коснёшься — и взорвусь. Несмотря на лёгкую блузку было ощущение, будто я варилась в котле. Такого со мной раньше не случалось.

— Воды? Выглядите не очень. — Александр протянул мне стакан.

И я не отказалась. Взяла и буквально парой глотков осушила его. Но ничего не изменилось. Я всё ещё горела. «Да что ж это такое, а?!» — разозлилась про себя.

— Вы!.. — Стиснув в руках стакан, закрыла глаза и попробовала успокоиться. Грудь тяжело поднималась и опускалась, пока я пыталась нормализовать дыхание. От этого стало только хуже. Мотнув головой, посмотрела на мужчину. Волков не отводил от меня взгляда. Даже про ужин забыл. — Зачем вы так делаете?

Хотелось кричать, возмущаться, но получилось только обречённо вздохнуть. Плакать тоже хотелось, но не при нём. Не стоило давать ему повод злорадствовать.

— Вы не голодны, Татьяна? — спросил он через несколько минут. Взял в руки нож и вилку, приступая вновь к ужину. Я сглотнула и отвернулась. Неуютно было смотреть, как он ест. Как его губы обхватывали вилку с мясом, как его кадык при этом подёргивался.

Я и не замечала, как подглядывала на мужчину. На нём была чёрная рубашка с закатанными рукавами до локтя, что открывали вид на мощную мускулатуру. Стыдно признать, но я до сих пор помнила его грубые пальцы на своём теле. У Виктора руки были нежными, тёплыми и без сбитых костяшек. Как у женщин. Но мне нравились. Было что-то особенное в том, когда моя ладонь утопала в его. А здесь я испытывала другие эмоции.

Перед глазами невольно замелькали картинки, как руки Волкова дарили мне удовольствие. И я почувствовала, что между ног стало стремительно мокро, отчего резко сжала бёдра. Теперь моё лицо пылало совсем по иным причинам. Такая реакция тела была для меня нова. С бывшим мужем такого никогда не происходило.

Сексуальная жизнь у нас с Виктором оказалась не столь яркой, как с мужчиной напротив меня. Да, иногда мне приходилось ложиться с мужем в постель, даже если я этого не хотела. В такие моменты я представляла, что после этого у нас появится малыш. И ради него терпела. Даже тот факт, что я редко получала оргазм, не был тому помехой.

— Вы издеваетесь, Александр Евгеньевич? — Помолчав, всё-так не смогла скрыть своё возмущение. — То, что вы делаете, считается преступлением!

— А что я сделал, учительница? — В его обращении мне чудилась издёвка.

— Вы шантажировали меня!

— Да? Я не знал, что пригласить женщину куда-то в наши дни считается преступлением. — Он замолк, когда рядом с нами возник официант. Передо мной появились такое же блюда, как у Волкова, а бокал наполнился красным вином.

Мы дождались, когда снова окажемся одни, и продолжили.

— Перестаньте так делать! — процедила я сквозь зубы. — Чего вы добиваетесь? Вы что, преследуете меня?

— Вы же умная женщина, учительница. Давайте, не разочаруйте меня, делайте правильные выводы.

Александр улыбнулся. Я нахмурилась.

Его поведение заставило меня напрячься. И шестерёнки в моей голове защёлкали.

— Всё это только из-за одного моего отказа быть няней для вашего племянника? — спросила ошарашенно.

— В яблочко, Татьяна Николаевна.

— Я вам уже сказала, почему я…

— А я тоже говорил, — прервал он меня. Веселье в его глазах исчезло. Вместе него появилось что-то тёмное и пугающее. — Мне не хочется давить на вас и загонять в угол. Вы хороший человек, но глупая женщина. Путаться с бывшим мужем, что женат на другой? Мне казалось, вы не из тех людей, учительница, — моё сердце гулко забилось, мне не нравилась пауза, которую он взял, — что станет прощать измену. Вы меня разочаровали, Татьяна.

Понадобилось время, чтобы осознать его слова, и с моего языка сорвалось:

— О… О чём вы это? Виктор мне не изменял, а расстались мы, потому что на это были веские причины. — Я отчаянно защищала бывшего, сжав под столом руки.

— Да? А мои источники дали мне другую информацию. Вы не знаете, что его новая жена ждёт ребёнка? — Волков ударил меня в самую болезненную точку. Я широко распахнула глаза, по щеке скатилась первая слезинка. — Кажется, она на девятой неделе. Или всё же на десятой? — как бы невзначай принялся вспоминать он.