Чтение онлайн

Месяц после этого он пил по-черному. Деньги закончились, и Артамонов стал таскать у жены из кошелька рубли. Зоя рыдала, видя, как муж с каждым днем теряет человеческий облик. Она пробовала не давать ему денег, но тогда Виктор начинал драться, а годовалая Лидочка заходилась в истерическом плаче. Девочка вообще росла слабенькой, часто просыпалась по ночам, и бедная Зоя, которой едва исполнилось двадцать лет, стала тихо ненавидеть дочку. Виктор и Лида слились для нее в единый образ мучителей – один бил и не давал житья днем, другая изматывала нервы по ночам. Радость доставлял только щенок неизвестной породы, прозванный Зефиркой.

Русские женщины отличаются необыкновенной терпимостью к алкоголикам. Ни англичанка, ни француженка, ни немка не потерпели бы подобного положения вещей больше двух месяцев. Зоя же несла свой крест с покорностью водовозной клячи. В ее подъезде мужья пили почти у всех женщин, били супружниц и детей. «Надо терпеть, – вздыхали глупые бабы, – все-таки родной отец, нельзя разводиться и сиротить дите». И никому в голову не приходило задаться вопросом: «Может, лучше одной воспитать ребенка, чем терпеть пьяную сволочь?» Зоя вписалась в «коллектив». Закрывала синяки на лице платком, просила иногда в долг три рубля мужику на опохмелку, донашивала старые вещи, кое-как сводила концы с концами. Виктор давно не работал, а ее зарплаты воспитательницы детского сада едва-едва хватало на хлеб и молоко.

В жизни каждого человека обязательно звучат трубы судьбы, но только не все их слышат. Для Зои они заиграли промозглым, слякотным ноябрьским днем. Девятого числа, к тому же в воскресенье. Виктор не просыхал несколько дней: сначала отмечал день Великой Октябрьской социалистической революции, потом опохмелялся, затем подоспели выходные… Лидочка, как все ясельные дети, не вылезала из простуды, и до получки, которая будет только пятнадцатого, осталось всего пять рублей…

Едва сдерживая слезы, Зоя дождалась, пока отчаянно капризничавшая дочь наконец уснет, и пошла гулять с Зефиркой. Стоял слякотный московский вечер, вернее, уже ночь, потому что часы показывали почти полночь. На улице никого. Даже собачники давно отгуляли. Зоя тихонько брела по улице, в голове пусто, на душе камень. И тут Зефирка, отчаянно лая, бросилась на идущего навстречу мужчину. Тот испуганно ойкнул.

– Не бойтесь, – крикнула Зоя, – она не кусается, просто резвость показывает.

Но мужик то ли не расслышал, то ли хотел ускорить шаг – он споткнулся об юркую собачонку и со всего размаху грохнулся в глубокую грязную лужу. Поднялся фонтан черных брызг. Ошалевшая Зефирка пробежалась по поверженному противнику, окончательно измазав белый плащ парня.

Зоя подбежала к упавшему и начала извиняться. Вот тут-то и заиграла труба судьбы. Ведь женщина могла просто свистнуть собачке и поскорей убежать домой, но она наклонилась над прохожим и участливо сказала:

– Простите, пожалуйста, ужасно вышло.

– Ничего, ничего, – ответил из лужи парень, – сам виноват, споткнулся.

Он ловко встал на ноги, вода стекала с него ручьем. Брюки, плащ, даже волосы несчастного оказались в грязи. Чувствуя себя виноватой, Зоя предложила:

– Пойдемте ко мне. Почистим одежду, а то вас милиция за пьяного примет и арестует.

Парень улыбнулся, и они поднялись в квартиру. Зоя застирала вещи незнакомца, отметив, что они все импортного производства, и налила случайному гостю чай. Из угощения в доме оказались только сушки.

Пострадавший вымыл голову, зачесал назад волосы, и Зоя увидела, какое у него хорошее лицо, некрасивое, но доброе и очень располагающее. Говорил гость с легким акцентом, и Зоя подумала, что он, наверное, из Прибалтики.

Не успел завернутый в плед мужчина отхлебнуть чай, как на кухне возник плохо соображающий Виктор.

– Дай бутылку, – прохрипел он.

– Нету, – покраснела от стыда Зоя.

– А я говорю, дай! – заорал пьяница и со всего размаху треснул жену по голове.

Зоя коротко вскрикнула, из рассеченной брови потекла кровь. В ту же секунду неизвестный парень вломил Виктору по первое число. Негодяй свалился на пол и захрапел. Гость с отвращением посмотрел на хозяина и спросил:

– Почему ты, красивая женщина, терпишь такое обращение?

Никто прежде никогда не защищал Зою. И она, разрыдавшись, неожиданно выложила незнакомцу все – про детство в приюте и вечно пьющего мужа, про дочку-хныксу и постоянное безденежье…

Проговорили они почти до утра. Около семи парень натянул непросохшие вещи и ушел. Только тогда Зоенька и сообразила, что забыла спросить его имя, да и не представилась сама…

Виктор очнулся часам к девяти, он ничего не помнил. Лидка принялась, как обычно, орать, пьяница снова стал требовать выпивку, и день покатился по привычному сценарию.

Однако вечер принес сюрприз. Как только Зоя в одиннадцать вышла с Зефиркой на улицу, из подворотни появился вчерашний незнакомец.

– Муж спит? – с ходу спросил он.

– Нет, – горько вздохнула Артамонова. – Ему выпить надо, а деньги кончились.

– Возьми. – Парень вытащил из-за пазухи роскошную дорогущую бутылку водки. – Дай мерзавцу, а как заснет, дай мне знать, я поднимусь.

Минут через двадцать они опять сидели на кухне, и парень завел неожиданный разговор.

– Веришь в любовь с первого взгляда? – спросил он оторопевшую Зою.

Женщина только вяло отмахнулась, ни о чем подобном она и думать сейчас не могла. Сергей же, так представился парень, стал рассказывать о себе. Ему двадцать шесть лет, и он… француз. Вернее, русский, но живет во Франции с рождения. Бабушка и дедушка эмигрировали в 1917 году. Дома всегда говорили только по-русски, поэтому языком предков владеет в совершенстве, выдает его лишь легкий акцент. Сергей, или, на европейский манер, Серж, прибыл в Москву в качестве переводчика на ярмарку легкой промышленности. В пятницу французский павильон закроется, и он уедет.

– Я полюбил тебя сразу, – признался Серж, – когда дурацкая собака втаптывала меня в грязь, видел только твои чудесные глаза и виноватую улыбку. Дорогая, стань моей женой!

– Ты в своем уме? – подскочила Зоя. – Я же замужем!

– Пьяная свинья, которая лежит в соседней комнате, не может считаться супругом, – решительно отрезал Серж.

– Хоть понимаешь, в какой стране я живу? – попыталась втолковать ему Зоя. – У нас не Париж, замуж за иностранца непросто выйти, да и разводить целый год станут…