Контрудар
Шрифт:
– Послушайте, товарищ подполковник… – тихо начал Снегирев, решив, что чему быть, того не миновать.
– Я тэбе не товарисч! – зло и вместе с тем устало прошипел Аслан с прорезавшимся акцентом. – Волк позорный тэбе товарисч! Я для тэбя гаспадын бригадный генерал! Долго же пришлось тэбя лавить. Сперва забрасывать дезу этим тваим… – он сплюнул, – федералам-педералам про архив, патом еще пастараться, чтобы тэбя паслали, патом еще лавить по всему Грозному…
– Вы за мной, что ли, следили? – пробормотал полковник.
– Такое уж время наступило, – ответил Аслан. – Разве Рассия сычас не свабодная страна? Каждый теперь имеет право следить за другим! Тем более нэ известно, кто окажется другим, – со зловещей многозначительностью добавил чеченец. – Кстати, Алексей Николаевич, а вы миня савсем не помните? – с неподдельным участием осведомился он полминуты спустя.
Снегирев покачал головой. Как он точно знал, с этим человеком они нигде совместно не служили.
– Ну да, где вам, белой чекистской кости помнить армейскую скотинку? – презрительно ухмыльнулся Аслан. – А я вот вас запомнил, хотя всего два раза видел.
Кавказский акцент в его голосе снова пропал.
– Это где ж?
– Где? – протянул чеченец. – В Октябрьске, где ж еще? Один раз на совещании по магической безопасности, второй – когда политотдел читал доклад по взаимоотношениям с аборигенами. Помню, сидели вы в президиуме. Так, с краешка, скромно вроде, да на ус мотали…
Снегирев ощутил, как на лбу выступила испарина, а сердце замерло на миг. Вот оно как!
Ну понятно, откуда серым затурканным «особнякам» из родного ФСК знать про такое?
Да… Что-то часто в последнее время встречаются ему люди из прошлого, которое надо забыть. Которое было приказано забыть, и которое согласились забыть все, включая и американцев и французов. Что было решено считать «не бывшим», и чего нет даже в пресловутой «Особой папке», чтоб Первый кому не надо невзначай по пьяни не выболтал.
Нет, конечно, шила в мешке не утаишь, и кое-что просочилось наружу. Пусть лишь на страницы желтых газетенок и разных безумных книжонок – тех, где пишут про инопланетян, сношающих земных девиц, и Гитлера, улетевшего налетающей тарелке, созданной тибетскими магами, в Антарктиду в сорок пятом. Особо хитрые журналюги и долбанутые энтузиасты уфологии, правда, начали копать это дело, так что даже пару раз пришлось принимать меры.
– Не находите это забавным, полковник? – с коротким смешком продолжил разговор Аслан. – Еще совсем недавно мы штурмовали другие миры, а сейчас вы не можете взять бывший горком бывшей партии…
– Возьмем… Еще не вечер, – зло огрызнулся Снегирев.
– Да я ж не спорю… Возьмете и дворец Джохара и Грозный… если повезет. Но толку-то? – Чеченец передернул плечами. – Потом ведь все равно уберетесь. Не через год, так через десять лет. Видел я ваших солдатиков – это ж сплошные слезы. Но они хоть немного в нормальной школе поучились, хоть ели досыта. А что дальше будет? Вам не страшно, полковник?
Снегирев промолчал, сказать было нечего.
– А ведь все могло бы быть по-другому… – тихо и печально проронил Аслан. – Могло… Но вы не захотели, именно вы. И ты…
Ощутив подступивший страх, полковник уставился на Аслана. Не может этого быть… Откуда он знает…
– Да, я все знаю, – кивнув, ответил тот на незаданный вопрос. – Не спрашивай откуда, поймешь сам. И про спецподразделение «Прометей», и про тетрадочки с разными предсказаниями. Вы их… – он сплюнул, глотая мат, – вашему Ельцину отдали или себе припрятали?
– Послушайте, Аслан Алиевич… – Снегирев запнулся. – Это… не такой простой вопрос… Вы можете мне не верить, но мы и в самом деле пытались сделать все, что в наших силах…
– Вах!! – махнул чеченец рукой. – Ну что ты мне будешь гаварыть – пытались-мытались? Что, Лысого Меченого притравить не могли или алкаша беспалого? Как Литовкина или бедолагу Пащенко, да? Диоксина с полонием пожалели, да?
«Откуда он про это знает?! – пронеслось в мозгу полковника. – До этого же еще далеко! Хотя… если он тоже из них…»
Его вдруг проняла крупная дрожь.
И дрожь эта была вызвана не тем, что он боялся Аслана, хотя, конечно, боялся. Но не только, и, пожалуй, даже не столько…
Снегирев ощутил остатками умений мага третьей ступени, что было в этих руинах еще что-то, кроме них. Что-то очень сильное и злое. Тогда дела их куда более поганые, чем казалось, ибо сражаться с магом-провидцем, не имея на своей стороне никого похожего, так проще удавиться. А никого и нет – спецподразделение «Прометей» распущено и возрождению не подлежит, а после гибели Фискара в проклятом октябре прошлого года оба оставшихся на их службе чародея из другого мира бесследно исчезли. Но, черт возьми, Эйгахаловы людишки, помнится, говорили, что в здешнем мире способен на что-то существенное маг никак не меньше восьмой ступени? Полковник точно не помнил на память всех самопальных чародеев ОГВ, вернувшихся с Аргуэрлайла на Землю, но то, что его собеседника там не было, – это факт. Он бы знал… Или тот просто не доложил о пробудившихся способностях?!
Дьявол! Так ведь это он, не иначе, вылечил его, причем от очень скверных ран! Но как же тогда быть с «правилом одного таланта», согласно которому маги не могут почти ничего за пределами своей «специализации»? Или есть исключения? А может, их «кореша» из Конгрегации просто наврали? Или… это Аслан не маг, а шаман? Эти и правда могут почти все.
– Ладно, – поднялся с места Аслан, хлопая себя по бедрам и вставая. – Все это не так важно, потому… Потому что… Не буду долго говорить, время не терпит. К нам на Землю пришел бог.
– Бог? – зачем-то переспросил Снегирев.
– Бог, самый настоящий. Тут у нас, видите ли, уже примерно лет этак тысячи с три как не было богов, – сообщил Аслан. – Почему, думаете, маны кот наплакал, да и та дрянная? Потому как ее проводники в наш мир – именно боги и высшие демоны, что бы эти кретины из тамошних школ ни говорили. Ну вот, когда наши ученые пробивали дырку между мирами, они нашумели так, что разбудили одного крепко спящего, почитай что мертвого бога. Нет, не совсем мертвого…