Чтение онлайн

Не в первый раз Уайлд спросил себя, каково это — умереть внезапной насильственной смертью, и ему пришло в голову, что есть что-то не совсем честное в том, что он является экспертом в своем деле и в то же время ничего не знает о его конечном результате.

— Происходящие при этом процессы, — продолжал он, — идентичны тем, что сопровождают повешение, за исключением того, что в первом варианте сила удара заменяет силу падения. Смерть наступает мгновенно — разумеется, только в том случае, если удар нанесен с нужной силой, в соответствующее место и под правильным углом.

— В этом вы, несомненно, преуспели. Да, звучит довольно тошнотворно. Но вы правы. Пора отбросить все эти уловки.

Снова послышался щелчок, и лампы погасли. В стене открылась задняя дверь.

— Соблаговолите войти, мистер Уайлд. Капитан Мокка ждет вас.

Задняя комната оказалась маленькой и без окон. Ощущение клаустрофобии подчеркивала узкая полоса электрического света, пересекавшая из конца в конец весь потолок. Но обстановка была подобрана со вкусом: письменный стол из красного дерева, кресла, обитые черной кожей; только одинокий шкафчик с ящиками и два служебных телефона вносили в нее дух официоза. Уайлд подумал, действительно ли его новому начальнику нравятся красно-желтые обои, или у него просто не было времени их переклеить, а потом он про них забыл, — но в этот момент из-за стола стремительно поднялся сам хозяин комнаты. Капитан Мокка отличался огромным ростом. У него была худая фигура, тонкие черты лица и самый широкий рот, который когда-либо приходилось видеть Уайлду, — это придавало внешности его нового начальника какую-то гротескную привлекательность. Глаза у него были серые, но их цвет почти терялся из-за огромных зрачков. Руки длинные, с тонкими пальцами, движения точны и изящны. Уайлд был ценителем человеческих рук, и его порадовало, что эта недурная пара оказалась на его стороне. Что его по-настоящему задело, так это молодость капитана. Уайлд обнаружил, что впервые в жизни он будет работать на человека моложе себя. От этой мысли ему стало не по себе.

— Садитесь, — пригласил молодой человек.

Уайлд сел.

Мокка молча обошел вокруг стола и встал над ним, скрестив руки и постукивая одним из длинных пальцев по нижней губе.

— Мне говорили, вы любите выпить. Хотите шерри?

— Предпочитаю «Московского мула».

— Вот как? Тогда я попытаюсь вам его устроить. Если, конечно, получится.

Нижняя часть шкафчика оказалась маленьким холодильником.

— Я люблю этот напиток за его простоту, — сказал Уайлд. — Просто добавьте в пиво две унции водки и пару кубиков льда. А подавать можно в пивной кружке.

— И правда, очень просто.

— Цвет должен получиться как у лимонного сока. Впрочем, это зависит от сорта пива.

Мокка протянул ему кружку и налил себе сухого шерри.

— Вам не кажется, что все эти коктейли уже давно устарели?

Уайлд отпил глоток.

— Я вообще довольно старомодный человек.

— В самом деле? А у меня сложилось впечатление, что люди вроде вас, напротив, всегда стараются быть в курсе последних новинок, особенно в области электронного оборудования. Или я просто слишком много смотрю шпионских фильмов?

— Электронное оборудование может быть полезно, если только вы уверены, что оно всегда сработает, как надо. И если вас не смущает, что при каждом шаге вы будете позвякивать, словно мешок, набитый железным ломом.

— Разумеется, лучшее оружие — это уверенность в себе. Из того, что вы рассказали Питеру, я заключил, что вы прекрасно владеете каратэ.

— Неужели? Никогда этим не занимался.

Мокка обошел вокруг стола. Он сел, сложив перед собой руки.

— Знаете, Уайлд, какую бы неприязнь вы ко мне ни испытывали, она не больше той, что я испытываю к вам. К сожалению, нам предстоит работать вместе. Скажите, как вы сами себя называете? Шпионом? Агентом? Или контрагентом?

— Я стараюсь вообще никак себя не называть.

— Потому что в своей работе вы никогда не получали и не находили ничего, что могло бы представлять интерес для вашей страны, не так ли? Я знаю, что вы предпочитаете ломать людям шеи, а не тренироваться на досках. Вы относитесь к определенному типу, Уайлд, — таких, как вы, обычно называют убийцами.

Широкий рот начальника превратился в тонкую струну.

Уайлд закурил новую сигару.

— Не хотите мне что-нибудь возразить?

— Я никогда не любил вписывать себя в определенный тип.

Мокка поднялся из-за стола, пододвинул стул поближе к Уайлду и сел на него верхом, сложив руки на спинке.

— Меня предупреждали, что вы парень с сюрпризами. Но мы все когда-нибудь совершаем ошибки, Уайлд. Чем больше вы за собой следите, тем серьезней может оказаться ваш промах. Какое качество вы считаете самым главным для вашей профессии?

— Терпение.

— Наверно, с психологической точки зрения вы правы. Но если рассуждать профессионально, самое главное — это умение действовать по обстоятельствам, даже пожертвовать собой, если это необходимо. В прошлом октябре вы стали участником самого большого провала за всю историю британской разведывательной службы. Дело дошло до обсуждения в парламенте. Нашему правительству плевать, если пресса начнет муссировать слухи о Ликвидационном отделе в КГБ, или будет рассуждать о просчетах, допущенных парижским Бюро X, или станет расписывать моральную нечистоплотность ЦРУ, которое использует вашего друга Люсинду и весь его Специальный отдел, состоящий из одних только убийц. Однако если общественность когда-нибудь узнает, что служба МИ-6 числит в своих рядах человека, столь метко названного Ликвидатором, то, уверяю вас, в стране разразится первосортный политический скандал. Позволив напасть на свой след русским и американцам, вы совершили грубейшую ошибку.

— Хочу напомнить, что если бы не Люсинда и не один из его «убийц» из Специального отдела, я не сидел бы сейчас перед вами, — сказал Уайлд.

— Если учесть, что большую часть октября вы провели, работая на американцев, неудивительно, что он оказал вам такую услугу. Но это возвращает меня к самому неприятному аспекту во всей истории с Гернси. Мы платим вам немалые деньги, чтобы вы работали на нас. Вашингтон и так имеет в своем распоряжении Специальный отдел, битком набитый лучшими в мире профессиональными киллерами под руководством самого Кулиджа Люсинды. Ссужать ему в пользование своих людей, да еще без нашего ведома, — по-моему, это значит понимать Атлантический союз слишком широко. У Люсинды мертвая хватка, и теперь нам будет трудно от него отделаться. Кстати, я хочу услышать, что вы о нем думаете.

Уайлд пустил в потолок кольцо дыма.

— Как вы правильно заметили, капитан, он держит под началом массу отъявленных мерзавцев, и каждый из этих парней ничем не лучше меня. Я бы сказал, что он единственный человек в мире, который способен управлять Специальным отделом.

— Я вижу, он вам нравится.

— Ценить хороших людей — один из моих пороков.

— Учитывая, в каком положении вы оказались, это очень честное признание. Хорошо, теперь я хочу поговорить о том человеке в багажнике машины. Интуиция мне подсказывает, что он тоже как-то связан с Гернси. С какой стороны занавеса, по-вашему, он прибыл — с той или с этой?

— С той.

— Вы так уверены?

— Я знаю наших людей. И различаю кое-какие национальные особенности.

— Понятно. Объясните мне только одно — почему вы решили, что вам обязательно надо его убить?

— Потому что он нацелил на меня пистолет и нажал на спусковой крючок.

— Но ведь он вас не убил, не так ли? Очевидно, вы предугадали его нападение и рассматривали разные варианты своих действий. Однако вы решили его убить, независимо от того, как повернется дело. Так?

— Совершенно верно.