Чтение онлайн

Андрей усилием воли остановил себя. Хотелось снять с себя или с кого-нибудь носки и натянуть их на ступни брата. Казалось, что Аркашке холодно и очень. Андрей взглянул на приоткрытые глаза брата и отвёл взгляд.

Деревянный заборчик палисадника был сломан. Кто-то из соседей, проследив за взглядом Андрея, услужливо сообщил:

— Это мы Аркадия тащили и сломали…

Остальные молчали, как рыбы за стенками аквариума и только шевелили плавниками своих плеч, зябко ёжась от начала зимы и присутствия рядом трупа.

Так и хотелось спросить соседей: Что встали? Что молчите?

Подбежала дворняга и уселась возле скамейки. Люди следили за ней пристально. Люди всегда хотят знамений и чудес. Немедленно в толпе послышались разговоры о том, что собаки чуют смерть и покойников. Слова о том, какие собаки умные. Слова о том, что, может быть, эта собака знала Аркашу и теперь прибежала откуда-то издалека, чтобы проститься с ним.

Собака гавкнула радостно, завиляла хвостом и отпрыгнула от скамейки, побежала дальше. Кто-то в толпе выразил мнение, что это ненормальная собака, которая не чувствует покойников.

Аркаша ничего этого не слышал. Он был мёртв.

Андрей сделал шаг по направлению к брату и остановился. Он вдруг увидел, что голова брата ненормальной формы. Она была как смятое варёное яйцо. А затылок мягкий и влажный, как болотистая земля. Только вместо болотной жижи поблёскивала кровь.

Андрей отвёл взгляд. К окнам первых этажей прилипли бледные лица. Они походили на вампиров, выглядывающих из щелей фамильных склепов. Андрей увидел мальчугана лет десяти. Он явно стоял на табуретке и, высоко подняв мобильник, снимал происходящее на улице.

Андрею вдруг захотелось швырнуть в окно мальчишки камнем, чтобы малолетнего папарацци пришибло. Андрей не успел осудить себя за мерзкие мысли по отношению к малолетнему ближнему, потому что в толпе раздался голос:

— А где же этот лысый человек?

Андрей насторожился. Лысый человек? Он знал одного лысого человека, от которого страдал Аркаша.

Андрей увидел старика Никитича, курившего «Беломор» и сплевывавшего на землю тугие нитки болезненно жёлтой слюны.

— Александр Никитич, здравствуйте, — сказал Андрей. — Вы меня помните?

— А я вас всех помню, — сказал старик. — Мне восемьдесят один год.

— О ком вы только что сказали? Что за лысый человек? — спросил Андрей.

— Все родственники такие, — ужаснулся старик. — Все — свиньи неблагодарные. Тебе вон там надо быть. Возле брата. Последний раз ведь всё это… А ты тут.

— Я знаю, — кивнул Андрей. — Я знаю, где мне нужно быть. Скажите, о ком вы говорили?

— Я первый вышел, а он тут уже был. Стоял и будто любовался, — сказал Никитич. — Здоровый мужик. Башка круглая как яйцо…

— А вы можете его описать… Может быть он, — Андрей не знал как объяснить Никитичу свои подозрения.

— Не надо, Аркаша… — сказал Никитич. Сплюнул в сердцах и перекрестился. — Прости, Господи. Андрюша! Я вас всегда путал. Вы вроде не походите, а я всегда путал… Сам он спрыгнул. Не помогал ему никто… Лысый или волосатый его первым увидел, какая тебе разница?

Действительно, какая разница? — думал Андрей. Он подошёл к трупу Аркаши, присел рядом на корточки. Он не смотрел на тело, но сейчас ему нужно было быть рядом. Правильно говорил старик. Старики в вопросах смерти спецы. Они изучают эту учебную дисциплину бессонными ночами. У них самый лучший преподаватель по предмету «смерть», которого зовут «страх».

Какая разница, даже если был здесь кто-то лысый?

Неужели ты думаешь, что Ким был здесь?

И что? Он убил его?

Сказал ему: прыгай, Аркаша и тот прыгнул? Ну что за бред!

Признайся себе Андрей Трофимов! Признайся, что хочешь выставить чужого человека виноватым. А ведь это ты убил брата. Неявно, но убил. Пощёчина за день до самоубийства — это повод задуматься над своей виной. Конечно, Аркаша был неуравновешен, его преследовали проблемы — типичный суицидальный букет похоронных тюльпанов…

Признайся, что ты убил его!

Нет.

Хотя бы не вини тогда других людей…

Пожалуй, что так всё и есть, — думал Андрей, наблюдая, как рядом с его «Дэу» паркуются два «Уазика» — милицейский и с красным крестом. Санитары подошли к скамейке с чёрным мешком. Андрей отошёл на шаг и вот уже похоронщики потащили тело брата, как ковёр, свёрнутый в трубочку.

Милиционер дотронулся до плеча Андрея и сказал:

— Мне нужно поговорить с вами…

Андрей кивнул. Подъехало такси, и вышла Елизавета Сергеевна. Соседи обступили её, выражая соболезнования. Госпожа Елизавета холодно смотрела, как грузят тело её сына в машину. Она скрестила руки на груди, какое-то время стояла так, а потом подошла к Андрею и участковому, спросила:

— Кто убил моего сына?

Милиционер переглянулся с Андреем, кивнул чему-то и спросил:

— Вы ничего не замечали странного в последнее время?

— Нет, — сказал Андрей, думая о словах Никитича о здоровом лысом человеке. И ещё думая о пощёчине, которую залепил брату день назад.

— Вы не ответили на мой вопрос! — голос матери стал неприятным. Андрей обнял старушку за плечи. — Я хочу знать, кто убил моего сына…

— Мама, он сам это сделал, — сказал Андрей.

Ноги Елизаветы Сергеевны согнулись в коленях, будто она хотела встать на них и помолиться Богу.

Андрей подхватил её, и участковый тоже вытянул руки. Так они замерли на долю секунды, показавшуюся вечностью, а потом зашли в подъезд и поднялись на шестой этаж в квартиру госпожи Елизаветы.

Рождение человека, свадьба, смерть… Если бы Андрея через два дня после самоубийства Аркаши, спросили бы, что в них общего, он не задумываясь бы ответил: желание напиться водки.

Андрей стоял в оцепенении перед окном на кухне своего дома и смотрел в огород, раскрашенный первым сильным снегопадом, будто белой акварелью.