Чтение онлайн

– Совет рода решит, какое наказание тебе назначить. – Она тронула сферу. Над ней появился светозар, блеснул сине-желтыми огнями. – Вызови стражников, пусть заберут у меня узницу. Нужно назначить слушание по ее делу.

Вокруг Ирмины образовался серебристый кокон, она стала таять на глазах, но успела прошептать:

– Спасибо, Катя Мирошкина, дочь Макоши и Велеса. Я буду тебя помнить всегда.

И исчезла без следа. Могиня с грустью глядела вслед исчезающей тени сестры.

Макошь первой прервала молчание:

– Волхв Велимудр, Енисея, каково ваше решение – желаете ли вы вернуться к своим прежним жизням?

Енисея взяла за руку Олеба:

– Мы готовы вернуться в любой мир, в котором мы нужны и в котором можем быть вместе. – Она бросила счастливый взгляд на возлюбленного, а он сильнее сжал ее руку.

– А ты, волхв, что молчишь?

– Прошу отправить нас с дочерью домой – без нас пропадет наш народ, нам надо возвращаться. Только… – Он запнулся.

Мирослава выжидающе смотрела на него.

– Ответь, царица, отчего вы нас покинули?

Мирослава встала, подошла к окну.

– Любое чадо рано или поздно вырастает, – начала она, – и его надо отпустить. Так делают птицы, отпуская своих птенцов в большой мир, так поступают звери, рыбы. – Она посмотрела в глаза старика. – Мы слишком долго были рядом с вами. Теперь пришло ваше время найти свой путь.

– А если мы ошибемся?

Мирослава улыбнулась:

– Это уже неважно, волхв. Мы всегда с вами, стоит вам подумать о нас… Даже путь, наполненный ошибками, – это путь. И вы достойно пройдете по нему… – Она взмахнула рукой. – А сейчас ступай!

– Подождите! – Это Олеб выскочил вперед. – Батюшка Велимудр дал мне поручение найти шкуру Золотой Козы, так вот она, – и он протянул волхву небольшой сверток.

Тот принял его дрогнувшей рукой, медленно развязал бечевку. В руки ему скользнула тонкая золотая ткань. Велимудр удивленно рассматривал ее. К нему бросились остальные. Даже Макошь вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть.

– Что это?

– Шкура Золотой Козы!

Макошь, рассмотрев вещицу, расхохоталась:

– Ай да леший, ай да хитрец… Сообразительный тебе зятек попался, волхв, – смеялась она от души.

Катя потрогала ткань, посмотрела на Олеба и тоже засмеялась – в руках волхва лежала роскошная поделка: из прекрасно выделанной кожи были сшиты широкие штаны-шаровары, каждый миллиметр которых оказался расшит золотыми нитями.

Работа была проделана настолько тонкая, что даже у волхва не хватило сил обвинить Олеба в жульничестве.

Старик повернулся к Олебу:

– Подарок твой, воистину, стоит целого состояния. – Он нахмурился. – Ты выполнил условия уговора, и мне придется выполнить свое – отдать за тебя мою Енисею.

Голос старика дрогнул, и прозрачная слеза медленно скатилась по морщинистой щеке. Дочь бросилась к нему на грудь:

– Батюшка!

Олеб тоже подошел ближе:

– Я знаю, что никто не сможет заменить тебе погибших сыновей. Но сейчас, перед лицом своих друзей, моей возлюбленной, перед лицом матери Макоши, я клянусь тебе, Велимудр, что буду тебе верным сыном.

Старик привлек его к себе. Прижал голову Олеба к себе и шумно выдохнул.

– Я потерял своих сыновей, боялся, что потеряю и дочь. Но вместо этого обрел и дочь, и сына. Рад, что ты станешь мне сыном, Олеб!

Енисея улыбнулась:

– А я уже боялась, не сговоритесь.

Мирослава усмехнулась:

– Ну, хвала Сварогу, все утряслось. А я уж думала, волхв, придется просить тебя о великодушии!

– Да неужто я от такого молодца откажусь! – воскликнул волхв, утирая непрошеную слезу. – Прости нас, матушка, да пора нам домой! Врата в чертоги Мары негоже оставлять без присмотра…

Енисея взяла за руку Олеба, улыбнулась друзьям, посмотрела на Аякчаану, кивнув ей:

– Внучка шамана, я рада, что встретилась с тобой. Прощай!

Все трое – она, Олеб и Велимудр – как один начали медленно таять, уносясь в тот мир и то время, из которого были выхвачены.

Мирослава обернулась к дочери, посмотрела на Ярушку:

– Прощайтесь. Ярославе и ее бабушке пора тоже возвращаться домой.

Девочки обнялись.

– Алатырь, – напомнила Катя Ярушке.

– Колечко, – кивнула в ответ та.

И, оторвавшись от подруги, Ярослава отбежала к Могине, крикнула напоследок:

– Аякчаана, удачи тебе!

– До встречи! – Катя махнула рукой, наблюдая, как тает на глазах Ярушка.

Как Могиня говорила? Утренней зорькой? Катя шмыгнула носом, уткнулась в материнское плечо и заплакала:

– Мам, все закончилось? Ты больше не отпускай меня от себя ни на шаг.

– Ну, будет, будет. Наконец-то ты дома. – Мирослава поцеловала ее в макушку и отчего-то вздохнула. – Только знакомую твою домой препроводим.

Свободной рукой она взяла в руки копьё Мары, посмотрела на внучку шамана:

– Пойдем. Твой дедушка совсем заждался тебя.

Катя чувствовала, как мама обнимала ее за плечи, и от этого становилось тепло на душе и спокойно. Только сорвавшийся с губ Мирославы тяжелый вздох вселил тревогу – неужели ее ждут еще какие-то тайны и непонятные события?..

В бархатистой синеве темнеющего неба тонкими искрящимися лентами скользили радужные сполохи. Они поднимались все выше, с мерным гулом рассыпаясь и собираясь вновь. И не было этой светомузыке конца или края. Заканчивался один узор, тут же начинался другой, исходивший из глубины каменных глыб.

Переливаясь золотом и пурпуром, крохотные огоньки зарождались в глубинах полуразрушенных каменных тел и неспешно покидали их. Они стремились к новой жизни и новым воплощениям. Перед тем как оторваться от своего каменного тела, огоньки на миг замирали и лишь затем стремительно рассыпались разноцветными искрами.