Чтение онлайн

Зана небрежно отсалютовала ему:

— Половина услуги, Брондт.

Дуардин, фыркнув, отвернулся, чтобы выплеснуть свою досаду на экипаж.

— Он меня любит, определенно. — Женщина шагнула сторону, давая возможность Роггену вывести Грабельку. Демигриф все-таки цапнула зазевавшегося харадронца, вызвав шквал проклятий. Рогген, рассыпаясь в извинениях, пытался быстрее подтащить демигрифа к хитроумным подъемникам. Волькер вздохнул.

— Пожалуй, ты была права насчет зверя.

— Нет. Рогген ни за что бы ее не бросил. — Зана хлопнула Волькера по плечу. — И ты же сказал, она может пригодиться.

— На худой конец, мы ее можем съесть, — заявил Лугаш, проталкиваясь мимо них.

Подъемник — платформа, подвешенная на шкивах и толстых канатах, сплетенных из волоса червя, — понес их вниз, к далеким улицам, с просто-таки возмутительной скоростью. Весь спуск Волькер чувствовал, как съеденный недавно хлеб пытается выбраться наружу.

Город оказался целым лесом высоких, покачивающихся башен-щетинок, высящихся над узкими, извилистыми улочками. Пешеходные мостки из чешуек и волосков соединяли башни с улицей и друг с другом. Снизу это выглядело огромной паутиной, полной цвета и звука. Зеркальные пластины на башнях отражали свет фонарей вниз, на улицы, и вверх, в небеса. Даже ночью Шу’голь был светел, как днем.

— Они так боятся темноты? — спросил Рогген, озираясь. Люди сновали туда-сюда по растрескавшимся, неровным улицам. Земля под ногами подрагивала, Волькер то и дело спотыкался. Да уж, тут нужно время, чтобы привыкнуть.

— Не темноты, а того, что в ней, — сказал он, закинув за плечо винтовку. — Однажды скавены захватили город, и жители боятся, что это случится снова. И не без повода, подозреваю. — Он указал на подножие ближайшей башни, к которому были прибиты косматые шкуры. — Здесь еще есть скавены, глубоко в черве. Глодают его, как и все остальное.

— Мы охотимся на них в сезон кровотечений, — раздался чей-то голос, негромкий, но сильный, с гортанным акцентом. Волькер и остальные обернулись. К ним направлялась женщина в просторной мантии и чешуйчатых доспехах. По кайме ее балахона бежали извилистые, червеобразные символы, а на каждой чешуйке брони был выгравирован молот, знак Зигмара. Женщина была бледна, как и все обитатели Шу’голя, и ее длинные волосы оказались почти белыми, хотя она, пожалуй, была моложе Волькера. — Когда брюшные шахты расширяются и становятся скользкими, мы спускаемся в Олгу’голь и сжигаем накопившуюся за год заразу.

— Олгу… — Рогген безуспешно попытался воспроизвести непривычное произношение. Грабелька, чирикнув, потерлась клювом о плечо хозяина, и он рассеянно потрепал зверя по шее.

— Корчащееся Море, — пояснила женщина и наклонила голову. — Я Ниока Су’ал’голь. Я ждала вас. — Она поклонилась, положив кулак на ладонь. Руки женщины скрывали тяжелые рифленые перчатки с крагами, в волосах позвякивали серебряные колокольчики, выводящие при движении благозвучные напевы. — Да благословит и защитит вас Заг’мар. — Она выпрямилась. — Строитель прислал весть. Я провожу вас в Либрарию Вурмис.

— Ты имеешь в виду Грунгни? — спросил Волькер. Конечно, бог позаботился о том, чтобы их ждали. Грунгни, похоже, ничего не пускал на самотек.

Женщина кивнула:

— Строитель, да. Идем. Вам, верно, не терпится ее увидеть. — Она развернулась. Волькер переглянулся с остальными, откашлялся…

— Что увидеть?

— Книгу, — пояснила женщина, словно обращаясь к ребенку. Интересно, подумал он, народ червя весь такой… немногословный? Хотя, может, это в процессе перевода что-то потерялось.

Волькер замешкался, и Зана отодвинула его в сторону:

— Какую книгу?

— Книгу дуардинов. — Ниока нахмурилась. — Иначе зачем вам идти в библиотеку?

Зана, пожав плечами, посмотрела на Волькера.

— Она права. — И кивнула Ниоке: — Веди.

Лугаш шагнул между ними.

— Секундочку. Почему мы должны доверять ей? Может, она шпион. — Он зыркнул на Ниоку. — Собралась заманить нас в засаду, а?

— Будь так, едва ли я призналась бы потому, что ты спросил, — резонно заметила Ниока.

Лугаш моргнул.

— Точно подмечено. — Он фыркнул. — Я буду следить за тобой.

— Хорошо. Значит, ты не потеряешься. — Ниока приглашающе повела рукой. — Держитесь вместе. В это время года город переполнен, и чужаки легко сбиваются с толку и с дороги.

Пока они шли, Волькер изучал все вокруг с точки зрения инженера. После освобождения Шу’голь разросся и вверх, и вширь — по крайней мере, так Волькеру рассказывали. Народу на улицах было не меньше, чем в Вышнем городе, хотя обитатели червя выглядели куда менее миролюбивыми. Бойцы вольной гильдии в серой форме патрулировали улицы наравне с членами грозной Щетинной Стражи, которые щеголяли в черных балахонах и полированных доспехах. Стражники носили глухие шлемы, украшенные извивающимися щупальцами, и кольчужные капюшоны, придающие еще более угрожающий вид.

Волькер отметил, что атмосфера между двумя группами накалена. Тут и там сверкали враждебные взгляды, на углах собирались и быстро рассеивались кучки недовольных. Нет, город далеко не был пороховой бочкой, но и дружелюбным его никто бы не назвал.

Как и в Вышнем городе, на узких улочках теснились, мешая проходу, всяческие торговцы. Некоторые были местными, но и чужаков встретилось немало, включая и мрачных дуардинских купцов, продающих оружие и инструменты, и кочевников в пестрых балахонах, торгующих пряностями и солью. Волькер увидел даже покрытого шрамами бывшего солдата вольной гильдии со странными драгоценностями, все еще попахивающими морским дном, и тощую женщину со впалыми щеками, предлагающую религиозные трактаты. Одну брошюру она даже сунула ему в руку прежде, чем Волькер успел увернуться, со словами:

— Нагаш есть всё, брат, и все объединятся в нем. В смерти все равны — и все в безопасности…

Лугаш выплюнул проклятие, напугав женщину, которая поспешно исчезла в толпе. Дуардин покачал головой:

— У вас, человечков, слишком много богов.

— Я почитаю одного, — сказал Волькер, потянувшись к амулету. Нагашиты были тут не единственной конфессией. Он заметил белые мантии и золоченые маски шествующих гуськом, склонив головы и скрестив руки, хишиитов, а затем — сборище растрепанных лесных невест, распевающих жутковатые гимны во славу Леди Листвы на ближайшем углу.