Чтение онлайн

— А, это ты, Дроло, — вместо приветствия буркнул писарь, завидев старого Лиса, — Сегодня за двоих три копейки. В казне денег мало.

— Как, три копейки? — возмутился Дроло, — Вчера пять давали.

— Так надо было вчера приходить, — писарь ухмыльнулся.

— Три — это мало. Так не пойдет, — старый Лис пытался себя распалить, хотя и сам сознавал, что настаивает только из природной вредности, торговаться здесь бесполезно.

— Не хочешь брать три… — не бери, — писарь состроил картинный вид, что он де человек занятой и тратить время дальше на пустой разговор не собирается, — Либо вчера за пять, либо сегодня за три. Я тебе историю про раков на базаре рассказывать не собираюсь, — и поднял ладонь, прерывая дальнейшие возражения, — Бывайте, други.

Деваться Лисам, конечно же, было некуда, они забрали деньги, поворчали и незамедлительно испарились. Похоже, и в крепости, их хотя и терпели ввиду необходимости их услуг, но как дорогих гостей привечать явно не собирались. Писарь открыл ротную книгу учета и внес парней в списки. Пока он чиркал гусиным пером, Аким, стоявший до этого в задумчивости, вдруг ожил:

— А-а. Я вспомнил историю про раков, — писарь прекратил чиркать и поднял глаза на Акима, а тот, ободренный уделенным ему вниманием, добавил, — Это история со Старшей Сестры. «Вчера были раки большие, но по пять, а сегодня по три, но маленькие!»

— Помнишь прошлую жизнь? — писарь оживился, и смотрел теперь на Акима с любопытством

— Да… так. Иногда приходят такие… м-м… образы, что ли.

— Это не просто образы, — наставительно пояснил писарь, — Если б тебе одному они приходили, тогда можно было бы их принять за блажь, а когда очень и очень многим приходят подобные воспоминания, то это уже закономерность!

Писарь достал маленькую книжечку, и уже в нее повторно вписал Акимины сведения.

— А другу твоему, — писарь кивнул на Васю, — Такие образы не приходят?

— Нет, мне ничего такого не приходит, — торопливо и даже испуганно ответил Васька.

— Ну, да. Ну, да. Если бы сразу двум, то это уже бы был перебор.

— А что, много таких людей? — Акимка не удержался от вопроса, он знал только, что такие есть, но было любопытно узнать, много ли их, — Ну, которые прошлую жизнь помнят?

— Примерно один из двадцати, — ответил писарь, — А среди юнцов, вроде вас, так и вовсе каждый восьмой. Мастерство свое на Старшей Сестре помнишь?

— Кажись, инженером был.

— Так кажись или инженером? — писарь осерчал. Ему не нравилась неопределенность в ответах, особенно в ответах про прошлую жизнь.

— Точно. Инженером, — поспешил исправиться Акимка. И дал пояснение, — На металлургическом комбинате работал.

— Надо же, — писарь обрадовался так, будто получил очередное подтверждение какой-то своей важной догадке, — И этот имел профессию, совершенно непригодную для этого мира.

— А что, другие тоже име…

— Отставить вопросы, — посуровел писарь, — Ишь, расчирикался. Значит так. Сейчас идите вон туда, — писарь указал кончиком пера в сторону конюшни:

— Там сидит мога. Зовут Грач. Скажете от меня. Все, проваливайте, — писарь снова уткнулся в свои книги, давая понять, что разговор окончен.

Оставшись без присмотра, пацаны отошли от писарева навеса и заозирались. Людей вокруг было довольно много, но никто вроде не обращал на них внимания. Все были чем-то заняты и куда-то спешили, кто — заходя в здания, кто — выходя из зданий. По Акиминову горящему взгляду, Вася прочитал собственную мысль, но решительно осадил товарища:

— Даже не думай отсюда сбежать.

— Так не смотрит же никто, — Аким понизил голос до шепота заговорщика, — Вон через забор и в поле.

— Акима, я не понимаю, как ты выжил до сих пор «в этом мире», — Васька припомнил слова писаря, — Я загривком чую, что за нами следят. Ты сам-то что, совсем не замечаешь, когда за тобой следят?

Аким пожал плечами:

— Как это можно чуять? Если кто-то смотрит на тебя, так это видно, а если нет…

— Ладно уж, пошли. Боюсь, тебе этого не объяснить.

Они пошли к конюшне, и стояли там с минуту крутя головами, пытаясь высмотреть могу, о котором сказал писарь. Однако увидали его, только когда тот сам обратил на себя внимание, помахав им рукой. Поразительно было то, что мога сидел на открытом месте, и вообще был виден прекрасно. Тем не менее, ребята не раз и не два скользили взглядами прямо по этому месту, но ничего не видели.

— Вот это да, — прошептал Аким, — И как я его сразу не заметил? Сразу видно, настоящий мога!

— А я тебе говорил, — наставительно ответил Вася, — Это он за нами следил. Представь, что было б, если как ты сказал «через забор и в поле». Хорошее было бы начало для службы.

Парни приблизились, и неуверенно остановились за несколько шагов, во все глаза разглядывая, сидящего на пеньке, худощавого человека. Тот тоже смотрел на них пристальным взглядом, по птичьи склонив голову набок. Одновременно с этим, он непрерывно перебирал в руках сразу несколько нифриловых пятнадчиков.

— Подходите ближе, я не кусаюсь, — наконец, сказал человек с птичьим взглядом и засмеялся, — Меня зовут Грач-ловкач. В роте Вепря имею честь служить могой нападения.

— А меня Акимой звать. А это, Вася, — Аким указал кивком на приятеля.

— Ну? — спросил мога Грач, — Почему на волю-то не рванули? Ведь думали, что за вами не смотрят?

— Думали, — Вася решил не юлить и ответил, как есть, — Тока чуяли, что не так здесь все просто.

— Ну, что ж. Чутье есть — уже не плохо, — при этих словах Грач-ловкач кивнул головой, но не прямо, а как-то на бок, чем снова напомнил птицу, — А вот внимание отводить вы не умеете.

Грач шевельнул бровью, как бы приглашая задавать вопросы. Но парни не понимали, к чему тот клонит. Любому ребенку известно, что отводить внимание умеют только сильные моги или опытные вожаки. Откуда бы им малолетним владеть такой наукой?

— Ладно, парни, — Грач вздохнул, поняв, что вопросов не дождется, — Разговор о внимании пока рановат для вас. Но вбейте себе крепко, чтобы на войне выжить, надо уметь если не отводить внимание, то хотя бы без нужды его не привлекать.

— А мы разве привлекали? — спросил простодушный Аким, чем вызвал у Грача усмешку.