Чтение онлайн

— Поживем увидим.

Когда снова отворилась дверь в их камеру, а им связали руки и вывели, Грач полюбопытствовал:

— Нас переводят? — спросил он у стража.

— Своей милостью полковник Витольд разрешил вам короткую прогулку во дворе.

— Тоже неплохо, — буркнул Вепрь.

Во дворе они немного расходились и попривыкли к яркому для них после темного подвала свету. Грач сделал вид, будто ему срочно понадобилось по малой нужде и отошел к стене, и пока оправлялся нащупал в широкой щели в бревне припрятанный там нож. Ему пришлось разыграть небольшое представление, будто никак не может застегнуться со связанными руками, а сам в это время перерезал ножом веревку, сплетавшую руки, и засветил монету.

Когда Вепрь понял, что Грач готов, он сделал пару шагов в сторону стражников, зная, что это невольно переключит на него их внимание. В это время Грач прокричал приказ, запускающий два заклятия, одно из которых создало бегущего двойника, за которым тут же припустила стража, второе отвело от него внимание. Оно не сделало его невидимым, а только вывело из поля пристального взора. Однако Грачу этого хватило, чтобы успеть незамеченным забежать за спину старшине.

Грач одним движением перерезал ему горло и перекинул нож Вепрю. Затем выхватил из рук оседающего на землю старшины его меч и зарубил еще одного. К тому времени, как на крики вернулись те пятеро из восьми, что погнались за его двойником, они на пару с Вепрем, уже освободившим свои руки, добили третьего оставшегося и вооружились.

Как только началась заваруха Ольха наслала на стоящего рядом полковника ослепляющее проклятие. Полковник заметался и завопил, призывая стоящих за дверью кабинета караульных. Ольха с опаской оглянулась на распахнувшуюся кабинетную дверь. В открывшийся проем шагнул караульный с обнаженным мечом в руке. Он сделал два шага к Ольхе, остановился, из угла его рта вытекла струйка крови и караульный навзничь повалился лицом вперед. Под лопаткой в его спине торчал нож, загнанный по самую рукоять. Сразу следом тело второго караульного волоком затащил в кабинет дядя Леша и запер кабинет изнутри.

— Вы с ума сошли, — полковник перестал метаться и только тяжело дышал, — Дозорный на башне все видел. Сейчас сюда сбежится весь гарнизон. Вы очень и очень пожалеете княжна.

— Спасибо, что напомнили про башню, полковник, — Ольха высунулась из окна и помахала рукой. Из дозорной башни ей помахали в ответ.

Как умудрился Мангуст проникнуть в гусиную крепость, затеревшись в компанию торговцев, надо бы спросить у самого Дукена, но свою часть дела он выполнил, дозорный на башне уже не сможет никого позвать на подмогу.

Вепрь и Грач расправились с оставшимися пятью стражами. Дукен, оказавшийся умелым лучником, им помог, стреляя с дозорной башни. Вепрь снял с пояса убитого старшины связку ключей.

— Идем за ротой, — бросил он Грачу.

Дядя Леша ухватил полковника за ворот и поставил на ноги.

— Прогуляемся, полковник, — сказал он.

— Куда?

— До оружейной комнаты.

— Я никуда не пойду, — полковник начал упираться.

— Да, леший с ним, дядя Леша, — сказала Ольха, — Я уже и так сняла его образ.

— Вот и ладно, — обрадовался дядя Леша и хлестко ударил полковника по шее ребром ладони. Полковник повалился как куль. Дядя Леша связал его с поразительной ловкостью и быстротой.

— Пошли, — он мотнул Ольхе головой, — Оружейка должна быть внизу.

Ольха сотворила двойник полковника, вместе с которым они спустились в оружейную. Выглядело это так, будто полковник Витольд шел вместе с ними. Двое бойцов, охраняющих оружейную комнату вытянулись по стойке смирно.

— Разрешите обратиться полковник, — начал один из них, — Мы слышали во дворе крики и…

Договорить ему не дали. Ольха накинула на обоих сразу уже полюбившееся ей ослепляющее проклятие, и дядя Леша расправился с ними в пару мгновений. Ворвавшись в оружейную комнату, они стали хватать все оружие без разбора и вышвыривать его в окно, выходящее на внутренний двор. Туда уже выбегали освобожденные бойцы роты Вепря. Они вооружались кто чем, особо не выбирая, и сразу вставали в построение. Когда Вепрь последним вышел из казематов, рота уже была построена по сотням, каждая десятка, каждый боец, все на своих местах. Вепрь отметил, что выучку за время плена они не растеряли, оставалось выяснить главное, сохранили ли они боевой дух в беспросветности плена.

Вепрь вышел перед строем и оглядел свою роту. Бойцы грязные и оборванные, со впалыми щеками, но в глазах угрюмая решимость и чистая злость. За предательство Гусей, за унижение пленом, за скотское существование они были злы как черти, и готовы продать свою жизнь подороже. Вепрю не нужно было поднимать их боевой настрой, он имелся и так, оставалось лишь использовать внезапность, бить прямо сейчас, пока остальной гарнизон крепости не ждет удара, а значит к нему не готов. Один раз Гуси застали их врасплох ночью на поле. Пришло время отплатить той же монетой.

— Первая сотня — зачистка стены, взятие под контроль выходов из крепости. Вторая, третья сотни — бить все, что попытается оказать сопротивление. Вперед рота!

Вепрю сейчас некогда было разбираться, почему третья сотня разрослась чуть ли не вдвое. Крикнув «за мной», он побежал к крепостной казарме. Гусиный гарнизон существенного сопротивления оказать не смог. Хотя запасов арсенала оружейной комнаты едва ли хватило, чтобы вооружить хотя бы половину роты, они опрокидывали любые наспех составленные защитные построения и тут же довооружались захваченным оружием. Уже через пятнадцать минут они захватили основные строения, очистили стену и взяли под контроль крепостные ворота. В отдельных местах еще продолжались стычки, но было уже понятно, — гарнизон пал.

В одночасье все переменилось, верх с низом поменялись местами. Бывшие узники расхаживали по крепости, а своих бывших сторожей загоняли в те самые казематы, из которых только что вышли. Когда мимо Ольхи вели полковника Витольда, тот неожиданно начал упираться и заговорил горячо:

— Не забывайте, княжна, вы обещали обо мне заботиться, если я попаду в плен.

— Я гляжу, Ольха, как защитница прав военнопленных вы набираете большую известность, — весело сказал подошедший Грач, — Надеюсь, вы не собираетесь носить хлеб нашему полковнику?