Чтение онлайн

Когда у бойцов уже не оставалось сил держаться, и они, сомкнув щиты и зубы, стояли на одной только силе духа, стараясь хоть как-то удержать круговой строй, подоспела, наконец, подмога. Сначала запели разящие стрелы, а затем из-за холма вылетела свежая конная полусотня. Она смяла изрядно уже подуставших глаков одним лихим натиском. С веселым гиканьем конники опускали мечи на глачьи головы или насаживали их на пики. Такой тяжелый для роты бой они докончили в считанные мгновения.

То, что происходило дальше, Вася едва ли был способен воспринять. От сильнейшего перенапряжения все виделось смутно и через красную пелену. Он кое-как уразумел, что возникшая вокруг беготня, — это две усиленные сотни запаса, встающие на их места. Они деловито восстанавливали и обновляли оставляемые ротой Вепря укрепления. Ничуть не смущаясь, они использовали в качестве дополнительных строительных материалов тела коней и погибших бойцов. Павших рубильников тут же споро обыскивали, радостными возгласами, сообщая о найденном нифриле.

Услышав приказ отходить в тыл, Короток неожиданно заартачился.

— Не, вы видали, а? Это се делается-то, а? Се делается-то? — голосил он.

— Короток, ты чего? — Вершок озабоченно тряс его за плечи, — Тебе что, сражаться понравилось?

— А се это они их обыскивают? Мы с ними бились, понимаес. А эти теперь присли на готовое, и нифрильсик-то себе забирают!

— Вот, дурень, ты, Короток, — Вершок одной рукой обнял товарища за плечи и решительно развернул прочь от поля боя, — Радуйся, что жив остался, дубина. Нифрилу он пожалел. Еще неизвестно, сколько из них с этого поля вернется. Так-то вот.

Глава 25. «Косматичная» компания.

Ольха снова мчалась на запад. Месяцы учебы в академии явно пошли ей на пользу, и не только в освоении могического искусства, она вообще теперь чувствовала себя намного уверенней. Похититель, возможно, начал догадываться, как она находит его след, а может быть, просто решил повысить меры предосторожности. На развилках дорог он стал гасить нифриловый дорожный приказ. Она полагалась на чутье волчицы, и это чутье ее не подводило. Через какое-то время, когда развилка оставалась далеко позади, и эльф-беглец снова возжигал приказ, скачущей следом Ольхе появление знакомой тени заклятия сообщало, что движется она верно.

Сегодня, выпавший за ночь снег не успел растаять, и она сосредоточила взгляд на хорошо видном на свежем снегу следе копыт. Ей не обязательно было смотреть на следы так неотрывно, но это позволяло ей не видеть того, что творилось вокруг. Ольха ехала по местности, где еще совсем недавно шли бои. Это не избавляло ее от запахов, от карканья взлетающих туч воронья, но видела она только белый снег и следы на нем.

К полудню с пологого холма ей открылся вид на небольшой окраинный городишко. Она бы с радостью обошла его стороной, но след вел туда. Ольха стянула с руки перчатку и прикоснулась к теплой лошадиной шее:

— Ну, что, Птаха? Едем в город?.. Конечно. Ты ведь не откажешься побездельничать возле кормушки с овсом, — Ольха вздохнула, — Ладно уж, едем.

Как только она въехала в косоватые восточные городские ворота, то сразу потеряла все следы. Сотни ног, копыт и тележных колес превратили дорогу в грязное месиво. Тень эльфьего заклятия исчезла, а волчье чутье молчало. Ольха вынужденно пристроилась за медленной крестьянской телегой. Единственная узкая улица была довольно оживленной, и обогнать ее было невозможно, да и нужды особой она в этом не ощущала.

Громыхающей всеми хлипкими сочленениями повозкой правил бородатый мужик. По-крестьянски неторопливый, он, мало того, был еще и по-деревенски общителен. Завидя на дороге, шедшего в том же направлении очередного знакомого, он неизменно окликал его, чтобы обменяться новостями. Поводья безвольно обвисали, и без того неспешная лошадка его сбавляла шаг до скорости пешехода. Ольху это раздражало. Она подумывала о том, чтобы окликнуть мужика, потребовать прижаться к обочине и уступить дорогу, но передумала, напомнив себе о пользе сбора сведений, которые сыпались из мужика и его собеседников.

Она даже явственно припомнила Ясеня, как он разъяснял ей однажды, что, оказавшись в незнакомой местности, порученец первым делом прилагает усилия, чтобы получше о ней разузнать. Старый Лис так же касался этого предмета, с той разницей, что разведчик сначала собирает все необходимые сведения, а только потом суется в эту самую незнакомую местность. Ольха, разумеется, ничего об этом городе не знала. Если бы Бартоло сейчас оказался здесь, то несомненно поднял бы ее на смех и был бы прав. Ольха не имела ни малейшего представления о том, что ей делать дальше, и ничего другого ей не оставалось, кроме как слушать болтовню бородатого крестьянина.

Уже через несколько минут следования за мужиком Ольха почерпнула огромное количество сведений о здешней местности и его населении. Мужика звали Казимиром, и он оказался пчеловодом, а городок этот назывался Кругалей, хотя никаких кругов она здесь не увидела. Зато она узнала в каких лавках продают некачественный товар, как сильно подскочили цены на фураж, где разбили дороги и повытоптали посевы войска обеих враждующих сторон. А также то, что боевые действия сместились на юг, и теперь можно вздохнуть посвободней, и еще множество других сведений, совершенно для Ольхи бесполезных. Выслушивая все это, Ольха оставалась в убеждении, что лишь попусту теряет время, но только до тех пор, пока мужик не заговорил о цели своего прибытия в город.

— А что ты, Казимир, сегодня приехал? — спрашивал мужика бредущий по улице трактирщик с бочонком на плече, — День-то не базарный.

— Да, ты ставь, тару-то на телегу, — предложил Казимир, — Да, и сам залазь, вишь телега пуста у меня.

— Вижу, что пустая, — подтвердил трактирщик, усаживаясь рядом с Казимиром, — Вот потому и спрашиваю.

— А то, брат, нету нам житья теперя. Эх, морока нифрильная, — Казимир сокрушенно покачал головой, — Пропала моя пасека.

— Как же так? — с сочувствием уточнил трактирщик, — Вояки пограбили? Так ты правильно, езжай к начальству, да подай жалобу и просьбу на возмещение.

— Так ведь, брат, пограбили, считай, это верно, только не вояки.

— Да, кто же?

— Компанию косматичную знаешь ты поди, морока нифрильная?

— Как не знать, — трактирщик утвердительно кивнул, — Они почитай всему народу свои зелья-скляночки навяливают. Даже мне, слышь, приходится у них брать настойки, потому как посетители их спрашивают. Ему, слышь, народу, теперь одной медовой воды мало стало. Им подавай настой на нифриле, а сами, слышь, дуреют с него.

— Вот-вот. И я, дурак, у них зелье брал, — в сердцах Казимир плюнул, — А ведь поначалу все хорошо шло, как они и говорили. Этот настой их разводил в воде, все как положено, и распрыскивал на лугах. Пчелки-то мои, считай вдвое стали меду приносить. Прямо сердце радовалось…