Чтение онлайн

Варваре оказалась живой и общительной девушкой – сказав Максиму пару ободряющих слов, она тотчас забыла о молодом студенте из провинции и включилась в беседу с Акакием о пустяках. Смысл ее оставался для Максима неясен, как ни старался он понять, о чем ведется речь.

– Господин Рустиков, так что там со звездами?

Оказывается, профессор уже второй раз обратился к гостю с вопросом, и в результате все присутствующие уставились на Максима с подозрением – глухой, что ли? Подали чай с сухариками, и растерявшийся студент механически подхватил одну из чашек.

– А что с ними не так?

– Молодец, сударь, – похвалила его дородная Васса, – глупости спрашиваешь, Киприан. Хоть дома о своей механике не рассуждай.

– Небесной механике, Вассочка. Небесной! А я как раз и не о ней говорю, потому что молодой человек сегодня на моей лекции высказал любопытную мысль. Может быть, Максим, вам как ее автору лучше будет повторить эту странную идею своими словами?

Мануилов ловко извлек папиросную пачку и спичечный коробок, но поджечь курево не успел – баронесса так свирепо шикнула на мужа, что тот поспешно спрятал все, что вынул, обратно.

– Собственно, я случайно пришел к ней, – пробормотал Максим. – К тому же никакой особенной идеи в моих словах не было. Я подумал, что многое в жизни происходит как бы по формулам, по математике или механике. А Храм Смерти и все его служители совсем не обращают на такие вещи внимания, они “работают” с… душой, что ли. Не считая тех случаев, когда жгут на улицах трупы, конечно. – Максим, начавший с трудом, постепенно освоился и стал рассуждать без особенного смущения, уставившись в огонь и словно сквозь него, в бесконечность. Его речь никто не прерывал. – В Храмовых трудах и особенно в “Сказании” говорится, что возвышенно можно трактовать только человека и его жизненный путь, потому что он начинается на земле, а заканчивается в бесконечной Тьме, под крылом матушки Смерти. Вот из-за Смерти-то так и считается – мол, она и есть высший аккорд человеческого бытия, а все остальное только прелюдия, или даже настройка инструмента-тела. А мир как будто неподвижен, он создан навсегда и неизменен, а значит, и говорить о нем стихами бесполезно, потому что получится неправда. Или я неправильно все понимаю? Но ведь поэзия может говорить не только о Смерти, но и о других вещах. Вот, например, один человек написал так:

Может быть, это плохие стихи, я в них не разбираюсь. Но ведь они все равно никому не нужны! Я видел в скриптории книжку, ее никогда не читал ни один студент… Непонятно, как ее вообще напечатали? Я понимаю, что это не самые удачные слова: как, например, можно залезть под хвост дерева и увидеть оттуда звезды? И откуда у ели хвост, если ветки торчат в разные стороны, это же не песец? Но таким же способом можно написать о цветах, камнях, реках и даже сусликах, и будет правда. Другая, совсем не математическая!

Максим понял, что его занесло, и остановился, с трудом оторвав взгляд от огня и обратив его на профессора. Тот с улыбкой вертел в руках пустую чашку, и по всему было видно, что речь недоучившегося студента его не убеждает. Остальные гости также вежливо молчали, Акакий же откровенно ухмылялся, воззрившись на Максима словно на сумасшедшего.

– В общем, все это ерунда, – добавил гость и отхлебнул остывший чай.

– Это не ерунда, а ересь, – вдруг сердито сказала Варвара. – Что же это такое: “когда-то кипели, вздымались”?…

– Бурлили…

– Да хоть плясали. С чего это ваш поэт взял, что в далеком прошлом такое могло происходить? Где об этом написано? Интересно, он читал “Сказание о Смерти”? Там ясно показано, как все было на самом деле. И разве можно обзывать сестер Солнца его же именем? Кто это написал?

– Я не помню, – ошеломленно проговорил Максим.

Действительно, как его могла настолько ослепить неказистая конструкция из слов, по сути лишенная смысла? Да нет же, разве ненаучное познание мира в чем-то ущербнее математического? И разве забытый поэт не пережил в ту минуту, когда записывал свои стихи, высшее озарение, может быть даже навеянное дыханием самой Смерти? Ведь иначе и марать ими бумагу не стоило, это не прозаический текст о приключениях какого-нибудь ловкого и удачливого проходимца. И тем более не трактат о землеустройстве.

– А может, это вы сами написали, сударь?…

– Довольно, Варвара, – оборвала сестру баронесса. – Не смущай нашего юного гостя, а то он всегда будет молчать, словно немой, или вообще больше не придет. Да уж, сударь, вы оригинал, – с улыбкой обратилась она к окаменевшему Максиму. – Вы не смотрите, что Варя так строго накинулась на стихи, она сама порой в тетрадку строчит.

– Васса! – Варвара сердито взмахнула кулачками и даже топнула ножкой, обутой в белую туфельку. – Ну что ты сочиняешь?

– Ладно, я пошутила… Господа, а не приступить ли нам к ужину? А то от этой диковинной беседы у меня аппетит разыгрался. – И, к заметному облегчению заскучавших гостей, она кликнула служанку.

Воскресенье выдалось солнечным и почти ясным. Почти, потому что дымы от фабрики, занявшей производственный корпус Университета, плотно висели в небе даже в этот день, мешая любоваться синим небом. Но оно все-таки просматривалось вдали, в узком пространстве над крышами университетских зданий.

Максим умылся ледяной водой и произвел инспекцию припасов. Между оконными рамами обнаружились заиндевелый кусок говядины, каменное масло и остатки предыдущей, пятничной трапезы. Наскоро подогрев их на спиртовке, студент запил все холодным чаем и стал собираться в город. Время приближалось к одиннадцати, а в полдень у него была назначена встреча с Элизбаром. Вот тоже забота – не показывался четыре месяца, а тут вдруг свидание устроил, да еще в синематографе. К чему бы это?

Накинув легкую куртку, Максим сунул в ее внутренний, глубокий карман тонкую детскую книжицу и вышел из общежития. У подъезда он сразу наткнулся на патруль из двух гвардейцев.

– Документы! – рявкнул один из них с капральским бантом на кепке.

– Что-то не так, сударь? – полюбопытствовал Максим.

– Убийца, – хмуро отозвался второй. Винтовку он держал наготове, ее штык сверкал в лучах Солнца. – Бомбометатель.

Капрал изучил метрику и особое дополнение к ней, выданное канцелярией Университета, надолго задержавшись на сравнении дагерротипа с физиономией студента. Потом вернул документы и сказал:

– Будьте осторожны, сударь. Сегодня рано утром кто-то взорвал бомбу возле ворот рынка. Погибло три торговца, а террорист убежал. Если заметите кого-нибудь подозрительного, немедля хватайте и зовите гвардию.