Корабельщик
Шрифт:
Агапит с годами как будто совсем не терял в своем детском восхищении мобилями. С прежним “Пузырем” он расстался с такой же легкостью, как ребенок со сломанным аэропланчиком или одноногой куклой. Теперь он управлял новейшей моделью под пятьдесят первым номером – колеса ее по большей части спрятались под кузов, крыша стала ниже, а обводы мягче. Сами колеса стали покрепче, и они уже не так часто теряли спицы на колдобинах. Впрочем, колдобин-то в столице почти не осталось, разве что на окраинах. Покрышки заметно увеличили толщину и уверенно держали невиданный вес мобиля.
– Встречай нас часам к одиннадцати, – распорядился Максим. Он помог выйти из мобиля жене и дочери, они взяли его под руки, и все трое поднялись на высокое крыльцо особняка на Пароходной улице, в последние три года служившего домом семейству Магнова.
Слуга без промедления распахнул перед ними резную дверь, и все трое вошли под высокие своды холла. Несмотря на уличную жару, тут было прохладно и даже дул небольшой ветерок с потолка. Военный инженер установил там особое винтовое устройство, вращаемое с помощью керосинового движка. Дорого, конечно, зато модно.
Будучи начальником всего Военного ведомства, Элизбар постоянно имел дело с новыми образцами боевой техники и пристрастился коллекционировать ее макеты. Благо изобретатели приносили их достаточно, а своего музея у ведомства не было. На высоких постаментах и просто на полу тут лежали и стояли самые необычные и красивые образцы вооружений, девять десятых из которых никогда не обретало металлическую и уж тем более действующую форму. И не сможет обрести, пожалуй – слишком много безумцев и неучей среди новаторов.
И Кася, и Еванфия первым делом, конечно, кинулись рассматривать не макеты оружия, а себя – в огромном, на полстены зеркале, возле которого уже крутилось три дамы. Их мужья стояли поодаль и смолили папиросы. Товарищ министра недавно заметил, что чиновники с папиросой в зубах особенно любят рассуждать об интригах врагов или о титулах, которые в начале года принялось жаловать подданным Селавика Метрическое ведомство.
– Как мы выглядим? – требовательно спросила у мужа Еванфия. Она извлекла из кармашка платья модный бумазейный веер и похлопывала им по ладони с сухим треском. Сегодня она надела красный бархатный сарафан до полу и туфли из змеиной кожи. Крупные коралловые бусы опоясывали шею жены, поблескивая в свете рожков.
– Великолепно, как всегда, – улыбнулся товарищ министра. Наряд дочери ему нравился больше, хоть он и не вполне понимал современную молодежную моду, распространившуюся в высшем обществе в последние полгода. Касиния выбрала ярко-оранжевый свитер с оборками по подолу и манжетами на рукавах. Ее длинная коричневая юбка с рыжими и черными полосами ниже колен элегантно касалась краем черных лаковых полусапожек. Сам же Максим ограничился простыми синими штанами, широкими в талии и собранными на резинке у щиколотки, а также белым жакетом без воротника – скромность в мужской одежде вновь стала признаком хорошего тона.
Зала полнилась высшими чиновниками, которым симпатизировал Магнов, их женами и взрослыми родственниками, все они выглядели слегка ошалевшими, потому что над их головами лениво проплывали горящие рожки на тросах. Вся эта иллюминация, похоже, стала возможной благодаря все тому же керосиновому движку.
Будь этот прием обычным, какие приходилось посещать каждую неделю, порой даже по два раза, Максим бы уже, скучая, жевал какую-нибудь рыбку или припал к бокалу, а так ему пришлось собраться и пройти к виновнику торжества. Как старейший соратник Элизбара, он имел полное право на поздравительную речь. При молчании гостей и музыкантов Максим минут пять расписывал достоинства своего министра и даже припомнил их совместный полет на биплане, уже ставший достоянием новейшей истории. Этот подвиг даже изучали в школах.
– …Господин герцог еще не раз позволит нам с гордостью сказать или подумать: “Возвращение поруганных титулов как нельзя более своевременно и отвечает самым насущным потребностям страны ее народа. А выборный характер титула придает ему особую ценность, лишь самые достойные смогут заслужить его”. Я лично уже сейчас готов произнести эти справедливые слова!
После Максимовой речи, когда отгремели аплодисменты и часть гостей отправилась в маленький сад, разбитый во внутреннем дворике дома, к товарищу министра подкрался Евграф. Парень возмужал и продвинулся по службе, но навязчивое желание взять в жены Касинию по-прежнему владело им.
– Сударь, – безнадежно проговорил он, перекрыв вой гобоя. – Прикажите дочери выйти за меня. – Касиния с усмешкой смотрела на Максима, стоя по правую руку от претендента. Она заметно подросла и была ниже отца всего на полголовы, выделяясь ростом среди приглашенных дам. – Она не против.
– Да ведь ты женат, – удивился Максим.
– Разве ж то… – Евграф досадливо махнул рукой. – Только не отказывайте! Я тотчас сниму новую квартиру. А можем и у вас пожить, ежели вы Касеньку не хотите далеко отпускать. Жалованье у меня приличное, ни в чем ей отказывать не буду.
– Ну, коли она не против… Только ведь как я прикажу? – рассмеялся товарищ министра. – Она ведь мне по первой жене только дочь, не по крови. Приказ мой силы никакой иметь не будет.
Касиния шагнула к нему и обняла, прижавшись головой к плечу и лукаво поглядывая на молодого чиновника.
– И не хочет меня папа далеко отпускать, верно? Потому как люблю я его, понял? И он меня любит словно жену.
– Это ваше право, сударь… Оно, конечно…
Опустив плечи, неудавшийся жених затерялся среди гостей, а Максим повел дочь в патио.
– Не стоило тебе так резко отказывать этому юноше, – с укоризной произнес он.
– Но ведь я действительно люблю тебя, – тихо ответила девушка. – И я сказала ему правду, разве нет?
– Тебе нужна своя семья, Касенька. Я слишком стар, мне уже двадцать два…
Она промолчала, только отстранилась и отошла поболтать к группе молодых женщин, столпившихся у замысловатого цветка, произросшего в высокой каменной вазе. Да, тут и в самом деле было на что поглядеть: на незначительном пространстве земли садовнику Элизбара удалось создать настоящие южные заросли, полные таинственных закутков, беседок и клумб, не говоря уж о теплицах с экзотическими плодовыми деревьями.