Чтение онлайн

После обеда, ближе к вечеру, Теяс снова спустился с мачты. Он уселся перед Йамой и Пандарасом и сразу спросил:

— В чем различие между тобой и Анжелой?

Йама и сам размышлял об этом, а потому вопрос не застал его врасплох.

— Она не желала принять свою природу, — ответил он, — а я своей не знаю.

— А ты не так глуп, как притворяешься, — заявил Теяс, — но и не так умен, как сам себя считаешь. Я говорю не о мелких различиях в намерениях, а о поступках. Вы оба вмешались в предназначения других рас. Так кто из вас хуже?

— Я действовал, потому что меня просили, а Анжела — чтобы иметь армию сподвижников.

Теяс многозначительно посмотрел на Йаму:

— Неужели это существенное различие?

— В случае со мной я сам не понимаю, как это случилось. Еще одно непостижимое для меня явление.

Теяс улыбнулся:

— Тогда для тебя, может быть, не все потеряно.

— Но мне хочется в этом разобраться. Тебя радует, что я не умею контролировать свою силу, а меня — пугает.

— А я бы испугался, если бы ты и правда умел ею управлять.

— Несколько раз мне удавалось спастись от своих врагов, но последствия часто оказывались страшнее опасности, которая мне угрожала.

Теяс на это ответил:

— Если сопротивление врагам лежит в твоей природе, значит, так ты и должен поступать. Но я считал, что ты не понимаешь своей природы…

— Анжела хотела править миром. Мне этого не нужно. Даже если другие этого захотят, я откажусь, — улыбнулся Йама. — Удивительно, что я вообще говорю о таких вещах. Мир не принадлежит никому, кроме Хранителей.

— Уничижение паче гордости. Если ты отказываешься нести груз своего предназначения, значит, ты отрицаешь свою природу.

— Господин, твоя раса очень древняя. Она помнит мою?

— Некоторые говорят, что ты из расы Строителей, но сам я этого не нахожу. Они исчезли задолго до того, как в Слиянии возникли Чистокровные расы. От Строителей остались только их творения. Возможно, их вообще никогда не было, ты об этом не думал? Люди воображают, что мир должны построить слуги Хранителей, вот они и выдумывают мифическую расу и награждают ее всеми атрибутами, коими должны обладать строители мира. Но вполне вероятно, что мир сам себя сотворил по воле Хранителей. Ведь если Хранители — боги, то они умеют произносить истинные слова, настолько истинные, что они не отличаются от тех предметов, которые обозначают.

Йама вспомнил о пластине, которую ему показали в Городе Мертвых. На ней был мужчина его собственной расы, а за ним — усыпанное звездами небо. А вдруг на этой пластине изображена выдумка, придуманная кем-то легенда? Кто знает, может быть, все это только миф…

— Слова не есть истина, так? — проговорил он. Теяс шлепнул Йаму по голове веером.

— Ты ведь читал Пураны. В Пуранах много рассказов, раскрывающих природу нашего мира, но только глубокие размышления и сосредоточенность позволяют человеку проникнуть в их истинный смысл. Эти рассказы не являются по своей сути уроком, однако они воздействуют на восприимчивый ум, приводя его в состояние, способствующее озарению. Сами же по себе слова не представляют ничего иного, кроме самих себя. Точно так же и предметы, они — то, что они есть, и ничего больше. Следовательно, слова ничему не могут научить.

— Если учесть, что у тебя нет языка, то ты совсем неплохой учитель.

Тут Теяс снова ударил Йаму веером по голове. Йама стерпел. Пандарас уткнулся в свое шитье и улыбался.

— Глупый мальчишка, — воскликнул посланник. — Если тебе нужен учитель, значит, и учиться ты не способен. — Он поднял свой веер к глазам Йамы. Если ты назовешь это веером, ты будешь противоречить реальности. Если не назовешь, будешь отрицать факт. Итак, как бы ты его назвал?

Йама взял веер из податливых пальцев Теяса, обмахнулся им и отдал назад.

Пандарас тихонько, будто про себя, запел:

Вытянув веер, он отдал приказ.

Жизнь или смерть в движенье одном.

Переплетение блага и зла

Даже богам разделить не дано.

Теяс улыбнулся:

— Твой слуга по крайней мере знает Пураны, можешь у него поучиться.

— Я их не читал, — возразил Пандарас, — просто твоя загадка напомнила мне игру, в которую играют у нас дома.

Теяс потянул за длинные волосы, окаймляющие его подбородок, и произнес:

— Тогда твой народ мудрее меня, ибо я отношусь к этим загадкам серьезно. А теперь мне пора. Через несколько часов я сойду, чтобы следовать к городам Сухой Равнины.

— Я думаю, пройдет больше времени, пока мы причалим.

— Вовсе нет. Ты видишь только то, что хочешь, игнорируя очевидное. Но все же ты начал путь… Если хочешь, изучай Пураны, но я на твоем месте лучше прислушался бы к шуткам твоего слуги. А теперь можешь задать мне еще один вопрос.

Йама лихорадочно стал соображать. У него была такая масса вопросов, что он даже не знал, как подступиться к выбору самого важного, к тому же многие вопросы требовали настолько специфических ответов, что даже мудрый Теяс мог их не знать. Наконец он проговорил:

— Вот о чем я тебя спрошу, господин. Есть ли такое учение, которое никто еще не проповедовал?

— Разумеется, есть.

— Какое?

Теяс положил ладони себе на голову. Веер его повис, закрывая глаза.

— Я ответил на твой вопрос, — сказал он.

— Господин, ты сказал, что можешь ответить, ты ведь человек чести.

— Это не разум, не Хранители, не предметы. — Теяс проговорил это очень быстро, а затем тут же схватился за штаг и взобрался в «воронье гнездо». Оттуда раздались звуки возни, а потом что-то полетело через ограждение. Предмет ударился о полотно паруса, скользнул вниз и упал на палубу.

Это был веер Теяса. Пока Пандарас бежал, чтобы его поднять, посланник поднялся над «вороньим гнездом». Он стоял на сверкающем диске, который со всевозрастающей скоростью уносился к ближнему берегу. Через минуту все исчезло.

Йама был потрясен.

— У него не было никакой нужды путешествовать на корабле, — пробормотал Йама. — Теяс явился только потому, что хотел на меня взглянуть.

Пандарас поднял веер и пропел:

Добрый Теяс истратил впустую

Сокровища слов, ведь бессильны они.