Чтение онлайн

Тут ему вспомнилась Делия. Как бы она поступила на его месте? Впрочем, она, конечно, обратила бы на пользу даже такое зловещее происшествие.

– Эй, вы, в воде! – вдруг крикнул Кент, заставив остальных вздрогнуть. – На плоту освободилось место. Давайте-ка к нам!

Никто не вызвался помочь, но никто и не протестовал, когда чернокожий стюард вскарабкался на доски. Отдышавшись, он горячо поблагодарил Кента, и некоторое время они беседовали, отвлекаясь от усталости и боли. Их тихие голоса постепенно привлекли внимание, кое-кто придвинулся ближе. И начался общий разговор.

По мере того как рассеивались тучи, солнце пригревало все сильнее. Жажда росла, постепенно заглушая голод, пока не стала непереносимой. К счастью, день пошел на убыль. Ночь обещала прохладу, но зато сводила на нет возможность просигнализировать проходящему мимо судну.

В наступившей темноте большинство людей на плоту забылись сном. Кент не мог уснуть из-за грызущей ногу боли. Он и чернокожий стюард Доусон, которого переполняла благодарность, несли вахту на случай появления корабля.

– Эй, послушайте! – окликнул их шепотом некто, ранее представившийся как почтовый служащий. – Мне что-то не по себе! Вода как будто манит меня. Жаль только, я не увижу своего новорожденного сына. Если со мной что-то случится, передайте это моей жене.

Он достал из-за пазухи серебряную кружку с гравировкой. Благородный металл блеснул в лунном свете.

– Конечно, передадим, – поспешно пообещал стюард, – но только в случае… если… Вот увидите, все обойдется!

Однако утром на плоту недосчитались одного человека, осталась лишь кружка с дарственной надписью. Стюард с тяжелым вздохом спрятал ее на груди. Теперь они дрейфовали ввосьмером среди безбрежного океана, однообразие которого не нарушали даже обломки кораблекрушения.

На сердце у Кента час от часу становилось все тяжелее, а когда второй день на плоту подошел к концу, он потерял всякую надежду снова увидеть Делию. Как она будет жить без него? Куда пойдет? Ведь в Нью-Йорке ей делать нечего, особенно после угроз Фрэнсиса Кэдбери…

Последующие несколько дней прошли в горячечном бреду. Не только раненые, но и прочие впали в тупое забытье от жажды, голода и жары, воображая себя в прохладных струях чистых рек или за столами дорогих ресторанов. Двое умерли, один уплыл в никуда, утверждая, что видит вдалеке корабль. В среду, на четвертый день после кораблекрушения, на плоту оставалось трое: Кент, Доусон и боцман Грант.

Большую часть времени Кент лежал ничком, глядя в зеленые глубины и безуспешно стараясь рубашкой поймать какую-нибудь рыбешку из тех, что стаями проплывали мимо. Иногда он приподнимался на локтях, чтобы оглядеть горизонт. Доусон и боцман тоже смотрели вдаль, лишь изредка меняя позу.

Кент задремал, но был разбужен неожиданным звуком. На плоту слабо билась рыба. Судя по рваной ране на боку, она чудом избегла гарпуна или чьих-то челюстей, но так ослабела, что плавала у самой поверхности, пока плот не поддел ее низко сидящим краем. Товарищи по несчастью осознали свою удачу. Боцман наскоро почистил рыбу и выпотрошил ее карманным ножом. Затем вырезал каждому по маленькому кусочку бледного жестковатого мяса, показавшегося Кенту восхитительным, хотя рыба, по словам Гранта, не относилась к промысловым.

К следующему утру она заветрилась, но каждый, давясь, все же проглотил свою порцию. У Доусона к тому времени начались видения, как и у других до него. Раз за разом ему казалось, что на горизонте виден парус, и он с криком вскакивал, только чтобы убедиться, что снова ошибся. Когда он в очередной раз начал выкрикивать что-то о корабле, боцман не выдержал:

– Да нет там ничего, приятель, ни единой чертовой посудины! Если б была, от меня бы ей не укрыться, потому как глаза у меня орлиные… Чтоб мне пропасть, и впрямь что-то плывет!

Кент присмотрелся. Мимо них примерно на расстоянии двух миль как будто шла шлюпка. Это казалось настолько невероятным, что он уронил голову на доски плота. У них, должно быть, массовая галлюцинация!

Несмотря на крики, лодка не меняла направления, и неудивительно: их голоса звучали жалким хрипом даже для их собственных ушей.

– Придется мне плыть! – мрачно произнес боцман. – Иначе уйдут.

Кент и Доусон в четыре руки затянули на нем спасательный пояс, после чего стюард без сил повалился навзничь. Кент не сводил взгляда с удаляющейся фигуры, отчаянно щурясь от солнца и смаргивая слезы. Насколько он мог различить, боцману помогли взобраться в шлюпку, и это означало, что она не пустая. Суденышко изменило курс. Постепенно стало видно, что людей всего двое. Это оказалась спасательная шлюпка с «Центральной Америки» – та самая, что в третий раз вернулась к тонущему пароходу. В день катастрофы она протекала так сильно, что гребцы предпочли покинуть ее и вплавь добираться до «Марины». Только один из них, помощник механика Тайс, не последовал их примеру, положившись на удачу. Весь следующий день он попеременно вычерпывал воду и конопатил лодку валявшимся в ней тряпьем. Сейчас Тайс находился не в лучшей форме, чем Кент и остальные.

Шлюпка все-таки могла передвигаться, поэтому все перебрались на нее, бросив плот на произвол судьбы. Короткая вспышка энергии позволила товарищам по несчастью обменяться рассказами о своем спасении, но вскоре разговор иссяк, как только пересохшее горло отказалось издавать звуки.

О последующих трех днях у Кента сохранились лишь смутные и обрывочные воспоминания. Четверо несчастных дали слово присматривать друг за другом, и когда кто-нибудь в отчаянии или неистовстве пытался покинуть шлюпку, всеми силами удерживали его. Рыба давно уже была съедена, а ничего другого, равно как и воды, им ниспослано не было. В бреду Кент твердил строки из своего любимого «Сказания о старом мореходе» Сэмюэла Колриджа:

В понедельник (или какой-то другой день недели) несчастных привел в себя проливной дождь. Боцман, самый крепкий из всех, поскорее подставил под струи жестянку для вычерпывания воды, остальные просто легли на спину и открыли рты, ловя драгоценную пресную влагу. Ливень кончился так же быстро, как и налетел, оставив им примерно пинту питьевой воды на дне жестянки. Это могло лишь оттянуть неизбежный конец.

Однако позже в тот же день в отдалении появилось белое пятнышко. Лишь по чистой случайности его удалось заметить.

– Парус! – прохрипел Тайс. – Я вижу парус…

Если бы не пара глотков воды, он вообще не сумел бы издать ни звука.

Когда остальные вынырнули из забытья и убедились, что он не бредит, они начали слабо подгребать в ту сторону, зная, что это их последний шанс на спасение.