Чтение онлайн

Калеб, должно быть, сейчас выходит из нижнего люка; если бы Нансия включила внешний сенсор, она могла бы увидеть, как он идет через посадочную площадку к главному зданию космопорта… но нет. Она не станет сейчас прерывать концентрацию на упражнении. Терпеливые указания Сева работали. Нансия почувствовала себя значительно более спокойной, когда последовали его инструкции: ощутить энергию в нижних двигателях и позволить ей течь через ускорители, на самом деле не высвобождая эту энергию. Ощущение мерцающей теплоты окутало ее стабилизаторы и внешний корпус. Едва не произошедшая драка Калеба с Севом, предстоящее расследование на Бахати, даже восхитительное подозрение, что это папа лично рекомендовал ее для этого задания… все эти страхи, сомнения и надежды казались сейчас очень маленькими и далекими. Нансия видела себя со стороны: крохотную искорку во вселенной. И такой же искоркой была планета, на которой она находилась, и солнце, озарявшее эту планету. Все было маленькими движущимися точками в бесконечном узоре; точки гасли и загорались, но узор продолжался вечно во всем своем разнообразии…

— Восстанови все сенсорные связи. — Спокойный приказ Сева был подобен мягкому сигналу о пробуждении. Нансия по одному включила все свои сенсоры, заново ощущая чудо существования. Пыльное покрытие посадочной площадки под ее планетарными соплами, запах смазки в воздухе снаружи, звуки и картины обычного рабочего дня в космопорте — все было ярким до дрожи, все было исполнено обновленной значимости.

— Теперь, я думаю, ты справишься, — удовлетворенно произнес Сев.

— Я тоже так думаю, — согласилась Нансия.

Вопреки обыкновению, Нансия стартовала так осторожно, как будто у нее на борту находились все дипломаты Центральных Миров в полном составе. То, что ее раскрасили в омерзительные цвета «Перевозок ОГ», не означает, что она будет рвать с места, как безмозглый беспилотник. Кроме того, поспешный старт мог бы разрушить то состояние отрешенного покоя, в которое она все еще была погружена. И, виновато подумала она, это доставило бы Севу неудобство. Если бы Калеб находился на борту, то мысль о его комфорте была бы для Нансии первым приоритетом; Сев заслуживал, чтобы к нему относились не менее заботливо.

Работа по маскировке Нансии под беспилотник «ОГ» была проделана на базе Размак в подпространстве Беллатрикс. База эта обладала весьма ценным качеством — она находилась всего лишь в часе полета от зоны сингулярности, открывающейся прямо в Веганское подпространство поблизости от Ньота йа Джаха. Долго находиться в пути было бы рискованно: кто-нибудь из сотрудников «Перевозок ОГ» мог заметить ее и сообщить о ее присутствии здесь. Очертив в небе серебристую дугу, Нансия направилась прямиком к точке сингулярности и нырнула в нее.

Неудобство этой конкретной локации — с точки зрения мягкотелых — заключалось в том, что переход через сингулярность субъективно ощущался более длительным, чем обычно. Сев счел это приемлемой ценой за выгодное расположение точки поблизости от базы Размак; Нансия надеялась, что по выходе в подпространство Веги он сохранит то же самое мнение.

Что касалось самой Нансии, то она с нетерпением ждала прыжка. Она скользила по округлым волнам схлопывающегося подпространства, ныряла и выныривала, спиралью проносясь между пространствами, пока воронка расщепления не подхватила ее и не понесла в свое сужающееся отверстие. Системы линейных уравнений двигались в упорядоченном танце, пространство вокруг Нансии сжималось и расширялось, цвета пели, и неумолимая точность математических трансформаций разворачивалась подобно дивной фуге Баха. Нансия вырвалась в Веганское подпространство, крича от радости, и золотые ноты органного соло эхом звучали в запечатанных проходах и пустых грузовых трюмах.

— ВЫКЛЮЧИ ЭТО!

Яростный вопль, раздавшийся там, где не должно было быть никого, пробежал по синапсам Нансии, словно высокочастотный импульс.

Она включила все сенсоры одновременно. Мир был многогранным кристаллом, составленным из изображений: окрашенные переборки, коридоры с псевдостальными стенами, Сев, все еще пристегнутый к койке, как и положено при переходе через сингулярность, рубка, видимая с трех точек одновременно, и все это обрамлено видами с внешних сенсоров — чернота с горящими точками далеких звезд.

И Калеб, выходящий из угла, где временные перегородки блокировали Нансии поле зрение сенсоров на ее собственное внутреннее пространство. Пилот был просто великолепен в парадной форме Курьерской Службы, хотя впечатление несколько портил цвет лица — все еще зеленоватый после длительного пребывания в сингулярности. Нансия выключила все остальные сенсоры и увеличила изображение Калеба. Ее «тело» обычно не был склонен красоваться в парадной форме, и Нансия уже забыла, как чудесно может смотреться человек в этом неудобном черно-серебряном облачении, когда жесткий воротник заставляет высоко держать голову, а серебряно-корикиевая отделка вспыхивает радужными отблесками не только при каждом движении, но и при глубоком вздохе.

— У тебя развилось отвращение к классической музыке? — Это был единственный вопрос, который пришел в голову Нансии, — единственный, который безопасно было задавать.

— Ты на полтона фальшивишь на высоких нотах, — уведомил ее Калеб тем же самым делано безэмоциональным тоном, какой использовала Нансия. — И оченьуж громко.

— Полагаю, что должна извиниться за непреднамеренную атаку на твои чуткие сенсоры, — сказала Нансия. — Я отключила динамики в каютах и не была в курсе, что на борту присутствует еще кто-то из мягкотелых.

— Из кого?

Неужели Калеб, проведя в качестве ее «тела» четыре с половиной года, ни разу не слышал термина, которым капсульники называют обычных, мобильных людей? Нансия быстро просмотрела подборку своих разговоров с другими «мозгами». Это действительно было вполне возможно. Она и не осознавала, сколь многие из своих переговоров подвергает цензуре ради блага Калеба, как тщательно старается избегать слов и действий, способных, по его меркам, быть оскорбительными.

Может быть, она проявила чрезмерную осторожность, если он полагает, будто ему сойдет с рук этот фокус, который он проделал.

— Думаю, ты и сам можешь понять, что означает этот термин, — сухо сказала Нансия. Миг спустя, когда осознание того, что именно сделал Калеб, вылилось в эмоциональную форму, столь тяжко давшийся Нансии самоконтроль рухнул, словно стена из некачественного материала. — Калеб, идиот, ты ведь мог погибнуть! Что, если бы я стартовала на полной скорости? Да в этом углу тебя бы болтало, как лед в шейкере!