Чтение онлайн

И вот теперь оно случилось – то, ради чего капитан-лейтенант Старцев был назначен на странную должность – «флаг-офицер от адмиралтейства». При командующем эскадрой таких представителей с неопределенными обязанностями и полномочиями оказалось несколько человек, причем сферы их действия пересекались, а отношения часто оказывались весьма натянутыми... Однако разбираться в странных взаимоотношениях представителей Главного морского штаба не входило в обязанности Старцева. Ему было поручено совсем другое – обеспечение безопасности эскадры. И в первую очередь плавучей мастерской «Камчатка», на которую Вирениус просил обратить самое пристальное внимание.

Безусловно, «Камчатка» являлась наиболее ценным из транспортов, сопровождавших эскадру. И не только потому, что в денежном эквиваленте ее цена соответствовала цене бронепалубного крейсера. Построенная на верфях Нового Адмиралтейства менее года назад, она представляла собой настоящий плавучий ремонтный завод, без которого долгое плавание эскадры станет попросту невозможным. «Камчатка» двигалась с группой крейсеров милях в тридцати от основного отряда, затем в тумане немного отстала от спутников и оказалась одна. Вчера около половины девятого вечера от ее командира пришла странная радиограмма: капитан второго ранга Степанов сообщал, что его судно окружили несколько неизвестных миноносцев и сигналами боевых фонарей потребовали остановиться.

С «Камчатки» дали несколько выстрелов из сорокасемимиллиметровой пушки и миноносцы растворились в сумерках. Вскоре после доклада «Камчатки» об инциденте флагман эскадры принял новую радиограмму, в которой плавмастерская запрашивала – где находится эскадра? Почерк радиотелеграфиста вызвал некоторое удивление у принимавшего сообщение унтер-офицера, о чем он и сообщил вахтенному начальнику. Вахтенный офицер нашелся быстро – он приказал спросить у «Камчатки» имя, отчество и день рождения старшего механика. В течение десяти минут ответа не поступало, затем плавмастерская повторила свой запрос, не изменив в нем ни слова. Об этом тотчас же доложили Рожественскому, адмирал приказал послать такой ответ: «Когда избегнете опасности, держитесь на вест. Сообщите ваше местонахождение, вам укажут курс».

Было уже около десяти вечера, по воде стлался туман, и командующий приказал флаг-офицерам дать по отряду сигнал – всем кораблям усилить бдительность и ожидать возможной атаки вражеских миноносцев. Дежурные смены комендоров привели противоминные орудия в боевую готовность, остальная прислуга, поднятая из кубриков, устроилась досыпать прямо на палубе, рядом с пушками. Из погребов подали 47– и 75-мм патроны в кранцы первых выстрелов. В случае появления противника на носовых курсовых углах вахтенным начальникам было приказано открывать огонь без дополнительных распоряжений, в случае появления миноносцев из-за кормы требовалось запросить командиров кораблей

Вслед за последним радио с «Князя Суворова» «Камчатка» сообщила, что враждебных миноносцев более не видно, на запрос об уточнении местонахождения плавмастерская не ответила.

Встревоженный адмирал приказал всем офицерам штаба собраться на мостике.

До полуночи оставалось полчаса. Туман над морем окончательно сгустился, и корабли были вынуждены снизить ход до самого малого. А затем из тумана, разом с нескольких сторон, показались длинные хищные силуэты атакующих судов. И тут же на броненосцах загремели пушки – началось то, что позднее было названо «Гулльским инцидентом»...

Рожественский обвел тяжелым взглядом собравшихся. И без каких-либо вступлений сказал:

– Я хочу знать ваше мнение, господа офицеры, по главному вопросу: что следует предпринять, если грядущей ночью неопознанные суда вновь появятся на пути эскадры? Мы все понимаем...

Старцев уже успел познакомиться с характером адмирала, и понял – Рожественский собрал сюда офицеров не на совещание. Это командир Артурской эскадры, добрейший и умнейший Вильгельм Карлович Витгефт (мир его праху), любил устраивать у себя совещания командного состава вместо того, чтобы сразу отдавать приказы. Командующий Второй эскадрой был не таков, и своих офицеров он собрал впервые. Значит, зачем-то ему это понадобилось. Хотел он что-то им сообщить, всем разом...

Среди собравшихся офицеров Николай Иванович отметил двоих или троих в сухопутной форме. И лишь ближе к концу совещания осознал, что прямо напротив него, по другую сторону стола, справа от приоткрытого иллюминатора, сидит человек в штатском. Почему он не заметил его сразу – Старцев так и не понял. А ведь близорукостью он не страдал, а во время совещания никто из офицеров не входил, не выходил и даже не менялся местами. Чудеса, да и только!

Штатский был невысок и ничем особым не примечателен – лет двадцать-пять – тридцать, вид явно не военный, хоть и подтянутый. Лицо невозмутимое, глаза быстрые и внимательные.

– Происшедшее этим вечером – не случайность, – сказал адмирал. Лицо его было насуплено, брови нахмурены, но Старцеву почему-то казалось, что этой суровостью Рожественский старается скрыть некоторую растерянность. Будто опасается, что присутствующие подумают: адмиралу приходится в чем-то оправдываться.

– Еще до выхода эскадры по линии Министерства иностранных дел было получено сообщение, что некие влиятельные силы в Европе весьма хотят воспрепятствовать нашему движению. Пять дней назад я получил от заслуживающих доверия источников в Англии и Дании сведения о том, что на эскадру готовится нападение, – продолжил командующий.

По рядам собравшихся пробежал удивленный шепоток. Не так часто высокое начальство раскрывало перед подчиненными мотивы своих решений, его дело – отдавать приказы, наше – выполнять их без всяких дополнительных разъяснений. И уж тем более – подобные действия не походили на обычное поведение Рожественского

Очевидно, адмирал тоже понимал это, потому что после некоторой паузы он продолжил:

– Я сообщаю вам эти сведения, господа офицеры, потому что происходящие сейчас события очень серьезны и требуют от всех нас максимальной ответственности. Каждый из присутствующих может столкнуться с ситуацией, в которой от него потребуется действовать по собственной инициативе, не имея возможности уточнить общую диспозицию или получить приказ от командующего...

Все это было не то. Старцев понимал, что слова адмирала имели единственную цель – отвлечь внимание присутствующих от того, что стояло в центре вечернего происшествия. От «Камчатки». Ведь, по идее, все случившееся можно воспринять как недоразумение, неприятный инцидент со случайной стрельбой по мирным, ничего не подозревающим рыбакам – и Николай Иванович не сомневался, что именно так это будет уже сегодняшним днем представлено европейской прессой для широкой общественности. И слава Богу! Гораздо важнее было скрыть то, что вечернее нападение имело своей целью именно «Камчатку». И не только от общественного мнения, но и от офицерского состава эскадры.