Корабль-призрак
Шрифт:
– Хотела повторить эксперимент этого бедняги? Не стоит... Наверняка тут имеется защита от любителей ломать двери.
– Что-то я не вижу отверстий, из которых может вылететь что-то смертоносное, – усомнилась Диана.
Но не стала спорить и настаивать на поисках запасных баллонов к автогену.
– Давай-ка лучше займемся рацией, – предложил Лесник. – Есть у меня одна идея...
6.
– Теперь что-нибудь загорелось? – спросил Лесник, не высовывая голову из отсека.
– Нет, – коротко ответила Диана.
– А если вот так?
– Тоже ничего.
Из недр отсека с радиооборудованием виднелись только ноги Лесника. Он лежал на спине и ковырялся отвертками в незнакомой электронике, пытаясь превратить сложнейшую радиолокационную аппаратуру хотя бы в некое подобие простейшего искрового передатчика. Хоть изобретение старины Морзе вышло из употребления, но радисты еще хорошо помнят, что значит сигнал SOS – и, обнаружив в эфире помеху со странной периодичностью: три длинных сигнала, три коротких, три длинных – сообразят, в чем дело, и попытаются запеленговать передатчик... Хочется надеяться.
Но пока что попытки модернизировать электронику середины двадцать первого века до уровня аппаратов Маркони и Попова протекали не слишком успешно.
– Так, кажется вот этот контакт... Диана, дай мне, пожалуйста, тот разъем, который на желтом и белом шлейфах.
Из отсека показалась раскрытая ладонь, и Диана вложила в нее нужный разъем. Рука вновь исчезла, вслед за этим раздалось позвякивание и сопение.
– Тьфу ты, черт... Двести двадцать словил... Похоже, это шина питания.
Прошло еще несколько минут.
– Ну, хоть теперь есть какие-то изменения?
– Никаких... Хотя нет, действительно загорелась одна лампочка!
– Где и какая?
– Красная, в средней части пульта, справа. И оба правых индикатора осветились. На одном нули, на другом буквы «err»...
– А больше ничего не горит?
– Кажется, нет... Нет, больше ничего.
Лесник снова засопел, а потом начал вылезать из отсека. Даже в свете аварийного фонаря по его физиономии можно было понять, что к большому успеху ковыряние в аппаратуре не привело.
– Нет, такие хитросплетения никак не для людей с гуманитарным образованием... – вздохнул он. – Хотя в электронике времен Второй мировой я бы, думаю, разобрался: там провода были чуть не с палец толщиной, громадные радиолампы – всё просто, как в детском конструкторе. А тут...
Он безнадежно махнул рукой. Помолчав, добавил:
– Остается один выход – спустить на воду одну из здешних странных шлюпок, которые шкипер Андерсон именует консервными банками. Очень бы хотелось надеяться, что они в момент спуска автоматически превращаются в нечто более мореходное... По крайней мере, Харпер спасся отнюдь не верхом на консервной банке.
Диана никак не прокомментировала новую идею Лесника. Он сказал что-то еще – она упорно молчала.
– В чем дело? – спросил он напрямик.
– Я думаю, это тебе стоит объяснить, в чем тут дело. Почему ты так упорно возишься с рацией и собираешься пуститься в авантюру со шлюпкой? Почему не предпринимаешь каких-либо попыток пробиться к хроноустановке? Не бывает несокрушимого металла!
– Ты же сама видела, как меняется состояние корабля и всего, что на нем находится, по мере приближения к корме... Видела скелет с автогеном... Соваться туда смертельно опасно.
– Оставь эту сказку для Андерсона и его юнги, хорошо? Мы с тобой оба понимаем, что все побочные эффекты возникают лишь в момент включения аппаратуры – а до следующего включения еще достаточно времени, если верить лежащему в твоем кармане графику.
Лесник прикусил губу. Не стоило даже мельком показывать напарнице, – при ее феноменальной памяти, – полученные от Донелли цифры... Он попытался выдвинуть другой резон:
– А что могут сделать два дилетанта – мы с тобой – с хроноустановкой?! Сфотографировать? Измерить габариты рулеткой? Тут даже в передатчике-то не разобраться, – он кивнул на развороченное нутро помянутого устройства. – Да что там передатчик, ты взгляни на их самые обычные шлейфы – вернее, на самые необычные! Тонкие и абсолютно прозрачные ленты – однако, судя по разъемам на концах, внутри несколько сотен невидимых проводков!
Диану эмоциональное заявление Лесника не сбило с толку.
– Специалисты разобрались бы, – сказала она уверенно. – Никакие изобретения не рождаются из ничего, на пустом месте. Наверняка сейчас про твои «прозрачные ленты» пишут в технических журналах, называя их техникой будущего – хотя девять из десяти описанных там технологий никогда не воплотятся в жизнь... Но ты отчего-то не желаешь видеть на борту «Тускароры» специалистов Конторы.
– Ты сама знаешь реакцию Юзефа на наши рапорты... А здесь, в море, мы вообще остались без связи. Или ты предпочла бы передать на весь мир по рации «Ариты»: «Обнаружена боевая машина времени!»
– Твой персик прекрасным образом вышел в сеть.
– Когда?!
– Незадолго до обнаружения «Тускароры» – едва ты отправился в рубку к Андерсону. Шеф крайне удивился, узнав, что мы отправились в море на поиски корабля-призрака. И я повторяю: по-моему, тебе пора кое-что мне объяснить.
Лесник объяснять что-либо не пожелал. Встал, сделал несколько шагов по рубке, хмуро констатировал:
– Значит, ты подсмотрела мой пароль...
– Вот еще... Ты не замечал, что каждая клавиша персика издает при нажатии писк определенного тона? Запомнить нужную комбинацию – не бином Ньютона. Но не надо уводить разговор в сторону. Почему Юзеф ничего не знал о нашем морском вояже?
– Потому что я ему не докладывал.
Диане не понравился тон Лесника – холодный, отстраненный. И еще не понравилось, что коллега встал так, что лишь голова и плечи виднелись над громоздким аппаратом неизвестного назначения. Диане отчего-то казалось, что запах смазки – тонкий, неразличимый обонянием обычного человека – доносится не из развороченного нутра передатчика. От пистолета в опущенной руке Лесника.
Вот до чего дошло...
Она сказала как можно более мягко:
– Ты ведь отправлял рапорты у меня на глазах... И на экране появлялось сообщение, что они приняты.