Чтение онлайн

Я обратил внимание, что это маленький дамский телефон – раскладушка черного цвета. Такого у Мелиссы раньше не было. А где же ее любимый белый «Нокиа»? Неужели она его выкинула, чтобы ее стало невозможно найти по ай-пи-адресу, как ищут преступников?

Кто это? Кто смеет звонить Мелиссе, в то время когда я ее наконец нашел?

Ревность! Ревность! Мелисса слишком бодро поприветствовала звонящего, чуть хихикая в трубку. Я был от Мелиссы в нескольких шагах, боясь слишком приблизиться, но одновременно намереваясь подслушать разговор и узнать, кто и о чем с ней говорит…

Но из-за шума Невского я почти ничего не разобрал, кроме: «Я получила это от Ахета на том же месте, что и вчера…» А еще прочесть выскочившее на дисплее имя адресата – «Димузи».

Ахет, Димузи? Кто эти люди? Что за египетская абракадабра?

И тут произошло то, что выбило меня из колеи. Мелисса остановилась у светофора, рядом с Казанским собором, чтобы перейти на другую сторону Невского. Одновременно она достала из левого кармана плаща длинную пачку сигарет и, зажимая плечом и щекой телефон, прикурила.

Это были тонкие длинные женские сигареты «Вог». Белая легкая палочка словно добавила изящества пальцам Мелиссы с перламутровым маникюром. Я терпеть не могу курящих женщин. Мелисса знала об этом и никогда не курила. Неужели она так переживает наш разрыв?

Мне стало жаль мою девочку так сильно, что я мысленно даже погладил Мелиссу по голове. Я уже хотел подойти поближе и обнять Мелиссу на самом деле, но тут загорелся зеленый, и она сошла с тротуара и засеменила на каблуках по переходу. Навстречу шли люди.

На какой-то момент я упустил Мелиссу из виду. А когда вновь увидел и почти нагнал, она уже не говорила по телефону, но курила другую сигарету, точнее, держала пальцами правой руки короткую, мужскую, темного цвета. В левой руке вместо черной раскладушки у нее был белый телефон.

Что за фокусы? Телефон и сигарета будто поменялись местом и цветом. Но за время перехода через Невский и канал Грибоедова она точно не смогла бы выкурить ту первую – длинную, белую. Разве что делая затяжки лошадиными дозами.

Я ничего не понимал. Зачем Мелисса ходит кругами? Что она должна получить? Зачем Мелиссе два телефона одной модели, но разного цвета? Зачем ей сразу две пачки сигарет?

Но думать было некогда. Она уже подходила к Малой Конюшенной, туда, где памятник Гоголю, Шведская церковь и старинный барометр. Это немноголюдная тихая улица. Самое место для спокойного разговора.

Я много раз прокручивал в голове нашу гипотетическую беседу при встрече и был во всеоружии. Но тут Мелисса резко повернулась и пошла навстречу, буквально чуть не налетев на меня.

– Извините, – буркнула она, не прекращая говорить по телефону и не обратив на меня внимания.

Я успел только отскочить.

Это была не Мелисса. А просто девушка, очень похожая на нее. Того же типажа и роста, комплекции – но совсем другая. Сильно старше и какая-то блеклая, что ли. Серые глаза, пепельная челка, высокие серые скулы на безжизненного цвета лице курильщицы. Она могла бы быть моей ровесницей, но морщины выдавали, что она даже старше… И как только я мог перепутать! Должно быть, меня сбила с толку фигура. Волосы – пепельный блонд, короткое каре, подчеркивающее щеки и уши, прямо как у Мелиссы в последний период наших отношений, когда она вдруг резко, несмотря на все мои протесты, решила сменить имидж и прическу и открыть свои выразительные ушки.

Плюс еще идеально сидящий на ней плащ, который мы присмотрели в Доме Мертенса. Такой плащ был большой редкостью, эксклюзивная работа, и стоил кучу денег. И он в моей памяти сросся с образом Мелиссы…

Короче говоря, какое-то время я стоял в оцепенении и смотрел вслед курильщице, пока девушка, дотянув свою черную мужскую сигарету и спрятав белую раскладушку в правый карман плаща, вдруг снова нырнула в метро на станции «Канал Грибоедова».

Это мне показалось совсем уж странным. И проснувшийся инстинкт охотника заставил меня по инерции вновь побежать за сбившей меня с толку девушкой. Наверное, я точно параноик, как утверждала Мелисса, раз позволяю себе подобные выходки.

В метро я сел в соседний вагон и, прижавшись лицом к стеклу, стал вглядываться в ее очертания через тусклую выпуклую линзу окна. В ее пепельную челку, в глаза с паутинками морщин вокруг. Кожа у глаз особенно тонка. А осветление ломает волосы, делая их безжизненными.

А еще я подумал, что эта девушка могла быть Мелиссой в возрасте. Мелиссой лет через двадцать. В сети есть такое приложение, которое позволяет сделать старым любого человека. Достаточно загрузить фото и применить соответствующий фильтр. Программа с помощью нейросетей состарит лицо.

Все мы немного в это играли, и однажды я, показав обрубку Радию свое состарившееся лицо, предложил и ему проделать тот же трюк.

– Зачем? – удивился Радий.

Он вообще был практичным, этот малый без рук и ног, умудряясь собирать на своей коляске по вагонам метро нехилую сумму. Ему это удавалось, потому что Радий знал, что кому сказать, и не брезговал называть себя ветераном то чеченской, то афганской, то еще какой-нибудь финно-угорской войны.

– Да так, по приколу. Вдруг у тебя к старости появятся другие протезы, – неудачно пошутил я над Радием.

– Ты бы еще в бабу себя переделал. А вообще не советую, – заметил Радий. – Бесплатный сыр только в мышеловке. Эта программа собирает информацию. Личные данные.

– Да кому ты, нахер, нужен, нищий инвалид? Тебя вон даже государство бросило после всех твоих тридцати трех войн!

– Я-то как раз и буду нужен. Особенно в старости, когда разбогатею.

– Ты не разбогатеешь, Радий. Если только не переделаешь себя в бабу и не пойдешь на панель. Такие, как ты, бабы без рук и ног и зубов, будут там в цене.