Чтение онлайн

Элайре будет суждено прожить столько же, сколько Аритону, но она не сделается дряхлой старухой наподобие Морриэль. Если же что-то нарушит ее приверженность Кори-атанскому ордену, Главная колдунья уже не получит безраздельную власть над телом и душой Элайры. Белый кварц — ее личный камень — отныне будет питаться иными силами. Останутся лишь узы, которыми она привязала себя к Скириону, дав обет.

— Давай, девочка, как следует служи своей духовной повелительнице, — пробормотал Люэйн. Его слова тихо уходили к Элайре через завесу сна. — Но твоя судьба связана с судьбой тейр-Фаленита, и потому Содружеству иногда приходится вмешиваться.

Спустя мгновение призрак исчез, как исчезает звезда на предрассветном небе.

Пробуждение Лизаэра Илессидского было внезапным. Он хрипло застонал и проснулся. Отчаянно дрожавшее тело покрывал липкий пот. Принц порывисто сбросил мокрые простыни, обвившиеся вокруг ног и груди. Еще не успев встать, он инстинктивно взмахнул рукой, окружив ладонь рукотворным светом. Тьма, угрожавшая задушить Лизаэра, стала рассеиваться, а вместе с нею начали исчезать и обрывки сновидения, бесцеремонно вытолкнувшего Илессида из сна.

Рукотворный свет играл на позолоте лепнины, отражался от эмалированной поверхности вычурного тазика для умывания, который слуга Лизаэра оставил в оконной нише. Яркие шерстяные ковры приглушали крики часовых, несущих дозор на стенах. Наверное, увидели в окне вспышку и забеспокоились. Лизаэр сомкнул веки. Роскошные гостевые покои, отведенные ему мэром Эрданы, только раздражали своей тишиной, не нарушаемой никем и ничем. Лизаэр опустился на колени. Свет продолжал мерцать в чаше его ладоней. Принц разжал плотно стиснутые челюсти. Чтобы успокоиться, он несколько раз медленно и глубоко вздохнул.

Память о черноволосом враге никогда не покидала разум Лизаэра. Она где-то таилась и при всякой попытке извлечь ее наружу ускользала, приводя в ярость своей недоступностью.

— Даркарон мне свидетель, — процедил сквозь зубы принц, обращаясь к невидимому противнику. — Знай, ты все равно ответишь за свое колдовство и уловки с тенями! Справедливость восторжествует!

Скрипнула дверная ручка. Свет в ладонях ослепительно вспыхнул. Лизаэр едва успел обуздать себя и притушить сияние, иначе бы он поджег простыни. В комнату вбежал главнокомандующий Диган. И как он почуял? Темные волосы Дигана топорщились во все стороны. На нем были те же штаны и рубашка, что и вечером. Наверное, так и лег одетым.

Взглянув на Лизаэра, Диган выхватил из настенного канделябра незажженную свечу и поднес фитиль к огню, все еще сиявшему между ладоней принца.

Фитиль затрещал, плавя воск. Главнокомандующий армии, которая пока не имела даже собственных казарм, усмехнулся и язвительно произнес:

— Если во сне ты опять встретился с Повелителем Теней, твоя встреча будет третьей по счету за эту неделю.

— Можешь не напоминать.

Лизаэр развел руки. Сотворенный им свет потускнел и совсем потух, будто маяк, загашенный при подходе вражеских кораблей. Однако темнота не успокоила принца, а только усилила его раздраженность. Вскочив с постели, Лизаэр подошел к открытому окну. Внизу толпились встревоженные солдаты.

— Друзья, все в порядке, — крикнул им он. — Не волнуйтесь, ничего не случилось. Возвращайтесь на свои посты.

Он проводил караульных взглядом. Дрожь в теле прекратилась, сменившись неожиданным, пробирающим до костей холодом. У него за спиной Диган укрепил свечу в подсвечнике, стоявшем на резном дубовом столике. Там же лежали чертежи и рисунки нового Авенора, которому вскоре предстояло возродиться. Диган набросил принцу на голые плечи теплый плащ. Вопреки привычной учтивости, Лизаэр даже не поблагодарил его.

— Если тебе так тяжело, почему бы не разделить постель с Талитой? Ваша помолвка слишком затянулась. Может, не стоит дожидаться свадьбы? Скажу тебе как ее брат: мы в Итарре привыкли проще смотреть на подобные дела.

— Талита — авенорская королева, а не моя наложница. — Костяшками пальцев Лизаэр провел себе по щекам. — У нас будет настоящая свадьба в новой столице, и никакие магические уловки Повелителя Теней не помешают этому.

Диган потянулся и закрыл створки окна.

— Наместник Эрданы до сих пор не в восторге от твоих замыслов. Думаю, остальные тайсанские правители — тоже. То, что ты затеял, — сродни бунту против их власти. Такие вещи лучше говорить при закрытых окнах и не в полный голос.

— Я не намерен ублажать правителей этих торгашеских городов. — Лизаэр распрямил пальцы, стряхивая капельки ледяного пота на расшитый золотом плащ. — Принцу Ратан-скому достаточно сделать один шаг, чтобы все эти вельможи сами начали заверять меня в своей преданности. Они понимают, что только я владею даром рукотворного света и могу противостоять Аритону.

Диган устало плюхнулся на мягкое сиденье стула.

— Шесть лет уже, как он затаился. Если бы я сам не видел бойни в Страккском лесу, то, пожалуй, поверил бы утверждениям Маноллы, что Аритон вовсе не желает воевать. Кое-кто из наемников тогда усомнился в правильности твоих замыслов. Хорошо, что с нами были очевидцы той войны. Но пойми: нельзя заставлять сильных и боеспособных солдат месяцами томиться от безделья.

— Ты прав. Мы слишком загостились в Эрдане, — согласился Лизаэр.

Он не хотел сейчас ни упоминать о своих страхах, ни пересказывать последний сон, живо напомнивший ему о скрытной и изобретательной натуре его заклятого врага. С него достаточно мучительных воспоминаний о крови, пролитой на берегах Талькворина во время первой битвы с Повелителем Теней.

Тогда погибли тысячи. Почти семь тысяч солдат, погубленных безответственной спешкой. Ради их памяти он не имел права отступаться от своих замыслов.

Аритон — маг. Причем жестокий и безжалостный.

Как бы нынешняя армия Дигана ни рвалась в бой, нельзя позволить чересчур усердным командирам губить солдат, недооценивая противника, с которым они воюют.

Лизаэр оторвался от окна и начал расхаживать по комнате. За окном послышался дружный злобный лай нескольких десятков собачьих глоток: какому-то идиоту, проходящему мимо псарни наемников, спьяну вздумалось дразнить их псов. К хору тут же присоединились все окрестные дворняги и чья-то домашняя собачонка, ожесточенно гавкающая взаперти.