Чтение онлайн

– Я понимаю, мой лорд. Но могу ли я предложить, чтобы мои братья остались и вновь вернулись в боевые роты, как раньше? Просто на всякий случай. Если лорд Малкадор решит оправдать меня, я передам весть через своих братьев, чтобы избежать задержек физического ответа.

Спустя несколько секунд Коракс кивнул.

– Ладно. Ты отправишься к Сигиллиту, дабы он лично огласил свой приговор. Твоим братьям отныне вновь запрещено использовать свои силы. Любое их применение без особого распоряжения будет считаться тяжким преступлением. Все ясно?

– Абсолютно, мой лорд, - Куртури попятился к двери и воздел кулак в салюте. – Еще один вопрос, если позволите, мой лорд.

– Что?

– Мне кажется нецелесообразным отправлять корабль с одним воином на борту.

– Ты будешь не один, Бальсар. Остальные будут ждать тебя на летной палубе правого борта через два часа.

– Да, мой лорд.

Бальсар покинул комнату, обескураженный неожиданным поворотом событий, однако понимая, что он выжал из ситуации все возможное. Впрочем, куда больше его встревожило поведение примарха. За все время разговора он ни разу не посмотрел на библиария.

Чего он не должен был увидеть?

Бранн ожидал последних людей в и без того заполненном летном отсеке. Аркат и его кустодии уже стояли на рампе «Грозовой птицы», Куртури держался возле них. Рядом с еще одним кораблем ждали два десятка легионеров и офицеров в различных цветах – отбившиеся от других легионов, которых за последние годы приютила Гвардия Ворона.

Среди них в особенности выделялись два доспеха – металлическая броня Анновульди, бывшего кузнеца войны из Железных Воинов, и полуночная синева Повелителя Ночи Касати Нуона. Они оба были выжившими лоялистами из легионов, которые встали на сторону Гора, и с тех пор сражались под знаменем Коракса.

Анновульди взглядом привлек внимание Бранна, но прежде чем командор успел что-то сказать, внутренние двери в отсек открылись, впустив капитана Норица и оставшихся под его командованием Имперских Кулаков. Легионеры строем вошли на палубу, заняв места рядом с остальными воинами не из числа Гвардии Ворона.

– Твое желание сбылось, - сказал Бранн Норицу. – Уже возвращаешься на Терру.

– Да, похоже на то, - согласился Имперский Кулак, - хотя у меня смешанные чувства.

Бранну не пришлось спрашивать о причинах его внутренних терзаний. Аркат шагнул вперед и более ясно выразил их общие сомнения.

– Поведение лорда Коракса в последние дни не вселяло особой уверенности, - ответил кустодийский страж. – Оно было мечущимся.

Бранн поборол инстинктивное желание вступиться за примарха, но он не мог оставить обвинение без ответа.

– Он знает, что делает, - сказал им всем командор. Бранн подошел к Куртури, а затем обратно к Норицу, но посмотрел на Арката. – Он был совсем не мечущимся, а вполне в своем духе. Просто раньше вы его таким не видели. Никто из вас не знает о Длинных Тенях, о ночи перед тем, как мы подняли мятеж на Освобождении. Как всем вам известно, всегда найдется несколько мятежников, насчет которых имеются сомнения. Возможно, не в их верности, но в их мотивах, их отваге, их умениях. В предшествовавшие месяцы они доказали свою пользу, помогая нам в подготовке, но были ли они бойцами? Могли ли мы положиться на них?

– Лорд Коракс нам не доверяет, - с мрачной улыбкой произнес Нуон. – Он избавляется от неблагонадежных.

– Отвлечений, - поправил его Бранн. – «Длинными Тенями» он назвал тех, кого решил не задействовать в главных штурмах. Им он поручил другую работу, ту, за успех которой мог не волноваться. На самом деле, если бы они выполнили свою задачу, он больше бы уже ни о чем не волновался.

– Длинные Тени укрылись в жилых блоках. Им предстояло установить на генераторах купола и входах заряды. Если бы наши дела пошли плохо, если бы восстание потерпело неудачу, они бы взорвали тюрьму, уничтожив купола и убив всех, кто находился внутри... – при воспоминании о тех событиях Бранн вытер рукой лоб. – На следующий день выживших бы не осталось. Мы не будем жить в оковах, так сказал Коракс. Все мы, добровольцы, бойцы, даже те, кто не подозревал о революции. Никакого перемирия. Победа или смерть.

– Значит, он не захотел, чтобы мы помогли ему одержать победу сегодня, но ожидает, что мы закончим начатое, если он проиграет, - догадался Анновульди.

Бранн кивнул, а затем шагнул к Норицу, достав что-то из мешочка на поясе. Это было ржавое железное кольцо с двумя такими же ключами на нем – он предложил его Норицу в споре о том, кто из примархов убьет магистра войны, казалось бы, целую вечность назад.

– Думаю, в ближайшее время Русс вряд ли доберется до Гора, - сказал он Имперскому Кулаку, протягивая его выигрыш.

– Ты прав, - сказал капитан, принимая ключи. Затем он снял золотой щиток с ремешка на правом наплечнике, и передал командору боевую почесть «Нарандия», предложенную им тогда взамен. – До нас не доходили вести, что Сангвинию повезло больше. Похоже, я также ошибался.

Бранн рассмеялся, принимая щиток. Он стиснул его в кулаке и пару раз стукнул по нагруднику Норица.

– Не дай предателям взять Дворец, - сказал он Имперскому Кулаку. – Я хочу повидать его снова.

– Тогда приведи Коракса и Волчьего Короля, если сможешь. Я буду ждать вашего возвращения.

Бранн кивнул, хотя и знал, что примарх вряд ли собирался на Терру. Когда остальные начали грузиться на корабли, к нему подошел Бальсар Куртури. Он отдал честь.

– Мои братья сдержат клятвы, - уверил он командора. – Не знаю, какие тени окружают примарха в последнее время, но в нас нет скверны. Оставайтесь преданными друг другу, ему, Императору.

– Не сомневайся, - ответил Бранн. – Можешь что угодно говорить о Бета-Гармоне, и о том, куда мы отправляемся, но Терра станет последним и величайшим полем боя этой войны, и ты будешь как раз там.

– Уверен, Малкадор подыщет мне неоправданно сложную работу, - он вдруг подался ближе и настойчиво зашептал в ухо Бранну. – Мы – часть Вселенной, мы взаимодействуем с нею и изменяемся благодаря ей способами, которые невозможно узреть в непосредственном мгновении. Я заглядывал в темнейшие уголки реальности, и они смотрели на меня в ответ, однако я остаюсь верным Империуму и его создателю. Каждый поверженный враг, каждая выигранная битва что-то значит. Если не сегодня, так завтра, или послезавтра, или спустя год, или через десять тысяч лет. Отголоски самых грозных войн долго не стихают.