Чтение онлайн

— Что же, верно говорил мой папашка… — Бен отделил рыбью голову и замер, изучая красную кровь. — Что не делается — все к лучшему!

Курт покачал головой, соглашаясь с человеком.

— Долго нет твоего товарища… — Барон насторожился, прислушиваясь к тяжелым звукам, доносящимся со всех сторон. — И не слышно его, совсем. Может, случилось, что?

— Ага. Дельфина изображает мой товарищ. — Аркан принялся нанизывать рыбу на веревку, ругая себя за то, что снова пошел на поводу у Олега и теперь рыбу приходится вешать за хвост. — Если он упарился, теперь на час в воде повиснет, пока в себя не придет. Не человек — морской котик, какой-то.

— Хм. В том, что у него две души, я и не сомневался… — Фон Гелленау, почесал ухо. — Но вторая — точно — не рыбья. Что-то очень старое. Очень опасное. И очень ленивое!

— Погоди, так что, Олег — Оборотень? — У Бена отвисла челюсть. — Нормально, так…

— А он что — не сказал? — Австрияк пожал плечами. — Странно, мне показалось, что между вами нет секретов!

— "Не сказал"… — Привычно принялся ворчать морпех, переваривая новости. — Сдается мне, он и сам не в курсе о своих "дремлющих талантах"! Дождемся и спросим, а то стоим, сплетничаем за глаза, как две старых бабки.

Растянув веревку на солнце, пока еще палившем во всю, Бен вновь потянулся было за сигарой, но вовремя себя одернул — запас курева совсем не бесконечен и лучше оставить удовольствие на вечер, после свежесваренного и употребленного ужина, над которым будет колдовать Олег, потому как его очередь готовить. А после готовки Олега, всегда тянет погрузиться в блаженную дрему любования закатом, с сигарой и бутылочкой виски.

— Слушай, а через этот твой колодец, пролезть внутрь, можно? — Бен подставил лицо горячему солнцу, чувствуя, как мгновенно лицо покрывается капельками пота.

— Чем слушаешь? — Австрияк наоборот устроился в тени, с чашкой свежесваренного напитка, с легкой руки Олега называемого "недоперечаем". — Там двадцать метров надо вверх лезть, почитай что, в крысиную нору. Из воды. А от воды, до начала туннеля — метров восемь. Да плюс акулы, привыкшие, что их там подкармливают…

— А что же тебя не съели? — Бен вопросительно изогнул бровь, забывая, что стоит к собеседнику задом.

— Не знаю. Может, не голодные были. А может — слишком много, разом, вывалили еды. Вот и не обратили на меня внимание, пока трупы подъедали.

— Или, кто-то очень много врет. — Бен развернулся, как взведенная пружина, уже держа в руках взведенный револьвер. — Слишком много везения, для одного оборотня.

— Прадед всегда говорил, что мало веры в удачу или Звезду. Надо вовремя и когти показать, и зубы оскалить, и голову включить. — Курт сидел не шелохнувшись. — А дед добавлял — но чаще надо просто засунуть язык в *опу и пахать, как проклятой, ломовой лошади. Нигде, ни словом, ни мыслью, я вас не обманул.

Морпех оружие убрал, но тут же потянулся за сигарой, вспомнив, что "хорошего вечера" ему сегодня не светит, в свете похода к радару и беседы с одной из любовниц.

Так и застал их мрачно молчащими, вернувшийся Олег, мокрый и довольный.

— Бен, ты представляешь, в бухту дельфины заплыли! Игручие, но — трусливые! Я только к ним, а они от меня, во все стороны, как тараканы… Полчаса вокруг кружился, пока ко мне привыкли и дали себя погладить!

Аркан, представив себе эту сцену, подавился табачным дымом.

— Бедные дельфины! — Выдавил он из себя, давясь смехом, кашлем и избытком хорошего настроения, одновременно. — Олег… Ты и вправду — самый уникальный человек, которого я встречал! Ты бы у них еще перо, на память, попросил!

— Дельфины — не птицы… — Вздохнул Олег. — Но, было бы прикольно!

Иногда Бен ловил себя на мысли, что стоящий напротив него парень, не просто парень за тридцать, в теле 17-ти летнего юнца, а самый настоящий, 13-ти летний пацан-авантюрист, удравший от родителей и ушедший юнгой в море, но первом попавшемся корабле.

И теперь этот корабль разбился о рифы необитаемого острова и им всем придется уделять пацану внимание, наставляя на путь истинный, пока он тут от радости и щенячьего восторга, не взорвал весь остров, изготовив из подручных материалов добротную взрывчатку!

****

— … Ага. Прадед, значит, на "Рейх". — Начал загибать пальцы я, проверяя, правильно ли понял рассказ Курта. — Дед на "Штази", отец на "Бундесвер", а ты — пай-мальчик, в этакой-то семье. И мамы нигде не фигурируют, словно Ваше баронское высочество изволили клонироваться.

Ужин делал я, так что получилось как всегда — много. С запасом — на завтрак и полдник, если два этих кабана не лопнут прямо сейчас, очищая тарелки. Понятно, что с морепродуктов так не разнесет, как от сладкого и мучного, тем не менее, массивные туши сумоистов были мне вполне реальным предупреждением и напоминанием, что до формы мне еще очень долго двигаться и "НМЖ" Фаины Раневской, для меня, очень важные три буквы.

"Заливную рыбу", Бен раскритиковал еще в самый первый раз, едва ли не дословно воспроизведя неуничтожимое: "Ну и гадость, эта ваша заливная рыба!" Пришлось искать варианты приготовления иных блюд, импровизировать и чесать свой верхний отросток со всех сторон, вспоминая все, что прочел давным-давно в волшебной книге "Кулинария для ПТУ" и не менее волшебном талмуде, под названием "Домоводство", изданном еще в 1958 году.

А сидящий напротив меня нехороший человек, то есть оборотень, отчаянно врал о прадеде, деде и отце, вызывая здоровое раздражение и злость.

— Курт… — Бен, не смотря на свой врожденный армейский "тормоз", а может быть и благодаря армии, вранье распознавал за километр, удивляя меня несказанно. Меня учили, а этот морпех… Прирожденный полиграф, с ушками. — Как говорила моя матушка: "Лучше не ври, если память плохая"!

— Или вали все на память, авось проканает! — Не замедлил я продолжить хорошо знакомую мне по кабинетным будням, аксиому. — Давай, "вашество"… По новой, сочиняй.

Курт отложил в кусок лепешки, которым елозил по тарелке, в надежде выскрести еще хоть что из ее блестящего нутра.