Чтение онлайн

— Перегрелся? — Осторожно спросил Вродек, наклоняясь к моему уху. — Или наоборот — замерз?

— Просто гонит… — Пожал я плечами присаживаясь и проверяя крепление лыж, честно найденных нами в развалинах одного из спортивных магазинчиков, в окрестностях неизвестного городка. Нам крупно повезло, что лыжи оказались не беговыми — раз, что нашлось на нас троих, с запасом — два и, что кроме лыж нашлись пластиковые волокуши — три.

А вот снегоходов не оказалось. Либо магазин ими не торговал, либо было "украдено до нас".

Отлично выспавшись в подсобке, "заправившись" найденными там же, рационами мы покинули городок, низко ему поклонившись — топать по снегу, даже и в хорошей обуви — удовольствие еще то!

Первым пустили Вродека, как самого легкого — мало ли куда он провалится, а мне фильм "Послезавтра" о-о-о-очень о многом рассказал и предупредил, в свое время.

Чех на лыжах, кстати, зрелище не для слабонервных: первый километр оборотень летел стрелой, игнорируя здравый смысл и вызывая желание дать пинка еще раз. Не только у меня — Бен признался в этом сразу, стоило Вродеку набрать скорость и исчезнуть между стволами деревьев.

Потом он скатился с невысокой горки, чудом не сломав лыжи, и пинка мы ему, все-таки, дали — пусть и не физического, но морального и от всей души, в две глотки.

Пришлось делать привал и давать пострадавшей от моральных травм, ушибленной на левое бедро и всю голову, стороне, побегать в волчьей шкуре.

В качестве примирения, волчара принес пару кроликов и какую-то птицу, размером чуть меньше индюка.

Дичь отправилась в волокуши, а мы снова и теперь уже неторопливо, двинулись в сторону, указываемую Беном.

Судя по курсу, описаниям местности, где Аркан нашел город и здравому смыслу, умноженному на всем известный закон подлости, город этот будет точно в Канаде!

Три раза в сутки Вродек скидывал одежду и обернувшись, делал быстрые, разведывательные пробежки. Сперва оборотень храбрился и приползал обратно с высунутым языком, на подгибающихся лапах и с безумными глазами — бегать по рыхлому снегу, на волчьих лапах, это будет пострашней, чем Фауст Гете! Волк — не лось с его тарелкообразными копытами-везделазами.

Пришлось провести разъяснительную беседу. Мне. Потому что Бен пообещал прибить дурака, задерживающего наше продвижение и мучающего самого себя, изнурительными марш-бросками.

Разъяснения Вродек понял, принял близко к сердцу и попросил отпустить его хвост, на который я наступил, чтобы "разъяснения" доходили быстрее.

Не подумайте, что я или Бен подлые садисты, терроризировавшие бедного волчонка ндцати лет от роду. Ну не выветрился из серой задницы молодецкий гонор, не выветрился, грозя втянуть нас в неприятности, при первой же возможности!

А так… Глядишь и поживет еще, может и волчат настрогает, с внуками-правнуками, поиграет!

Так что, мы совсем не удивились, когда Вродек принес две новости и обе — беспокоящие. Слава всем Звездам, что смотрят с небес на нашу Землю, лезть хоть куда-нибудь, оборотень поостерегся, поспешив вернуться и начав свой рассказ едва морда волка смогла воспроизвести человеческие звуки.

Во-первых — в овраге, широком и извилистом, в паре километров от нас, сейчас грабили. А еще в паре километров от места безобразия, начиналась черта города — высокий забор, с загодя расчищенным от снега пространством и сторожевыми башнями, каждые тридцать-сорок метров, на которых болталось по пятку стражников, поглядывая во все стороны и меняясь каждые 15 минут — уж больно сильный был ветер на открытом пространстве.

Спешили мы на помощь зря. Нападавших оставалось всего-то человек восемь, вооруженных несусветным старьем, как бы еще не времен войны с индейцами. Или, просто у индейцев и отняли…

Обороняющихся оставалось десятка полтора, из которых, без видимых повреждений было только трое — двое молодых людей, дружно отстреливающихся из-за поставленных на бок, саней, да длинноволосая девичья фигурка, закутанная в белые шкуры.

Отстреливались парни браво, только — мимо, паля в белый свет, как в копеечку, из своих карабинов.

Видя такие растраты, Бен сплюнул, нацепил на свой "калашник" оптику и в восемь выстрелов закончил этот дурацкий поединок, пользуясь преимуществом высоты и громкого треска выстрелов дедов… Пра-пра-пра-дедовских ружей, скрадывающих выстрелы "АК".

Пока нашли спуск в овраг, пока вернулись к разбросанным саням, телам холодным и телам стонущим, прошло минут двадцать.

Вродек, оставленный нами в качестве переговорщика, все это время что-то орал, пару раз свистел и даже один раз громко рыкнул, видимо останавливая кого-то, от опрометчивых действий.

Зима, во все времена, при любом строе — совсем не простое время года.

На моей родине, где от моего родного города и до любой из двух столиц больше тысячи километров пустых, продуваемых всеми ветрами, степей, народ никогда не бросит человека замерзать. Даже если этот человек — "так себе", его обогреют и накормят, дадут отдохнуть и переждать ночь или вьюгу, сколько бы она не длилась. А длится вьюга, в некоторых областях, не по одной неделе!

Девушка в сторону Бена зыркнула таким взглядом, что я бы просто пристрелил в ответ. Не хороший у нее взгляд — поганый, завистливый, высокомерный и липкий. Примерно так смотрят дети "богатеньких" на обычных, простых смертных, осмелившихся купить такую же игрушку, как и них.

Я поглубже натянул капюшон, пряча свое приметное лицо в его тени и наклоняя голову так, чтобы его край свисал на уровне кончика носа, как ходил по темным коридорам бессмертный аббат Фариа — Эдмон Дантес — во французком фильме.

О чем разговаривали Бен и девушка я даже и не прислушивался — морпеху лучше знать, что делать в таких случаях, а то, что знать надо будет мне — он сам и скажет. Мое дело страховать его от человеческой глупости, дожидаясь появления Вродека.

— Лошадей у них пристрелили… — Просветил меня подошедший Бен, словно я не видел лошадиные трупы сверху. — Просят, чтобы один из нас съездил в город и передал письмо в ресторан "Элизия", управляющему.