Чтение онлайн

Эндрю нетерпеливо ждал, когда из туннеля покажется следующий поезд. Он смотрел через пути на противоположную платформу и пытался сосредоточиться на вопросах, которые может задать Блюм.

«Какая у вас зарплата в данный момент?»

«Можете ли вы разорвать свой контракт?»

«Вы участвуете в прибылях?»

«Вы хотите вернуться в Нью-Йорк?»

Южная платформа была переполнена так же, как та, где стоял Эндрю, и вдруг его взгляд остановился на молодой женщине, которая смотрела на свои наручные часы. Наверное, у неё тоже была назначена встреча, на которую нельзя опоздать.

А когда она подняла голову, Эндрю напрочь забыл об Элайе Блюме. Он просто смотрел в эти тёмно-карие глаза. Она не замечала своего восхищённого поклонника. Девушка была необыкновенно хороша — около ста семидесяти сантиметров роста, совершенный овал лица, оливковая кожа, которой не нужна никакая косметика, и копна чёрных волнистых волос, которые могли виться только от природы. «Я не на той платформе, — сказал он себе, — и ничего не могу изменить — слишком поздно».

Стянутый поясом бежевый плащ подчёркивал фигуру, не вызывая сомнений в её стройности и изяществе. А её ноги — во всяком случае, насколько он видел — довершали идеальный «пакет». Лучше любого из тех, что мог предложить ему мистер Блюм.

Она снова посмотрела на часы и подняла голову, внезапно почувствовав его пристальный взгляд.

Он улыбнулся. Она залилась краской и опустила глаза, и в этот момент с разных сторон платформы вынырнули два поезда и медленно поползли к станции. Стоявшие позади Эндрю пассажиры рванулись вперёд, отвоёвывая себе место в поезде.

Когда поезд отошёл от станции, на платформе остался один Эндрю. Он смотрел, как поезд на другой стороне набирает скорость. Когда он скрылся в туннеле, Эндрю снова улыбнулся. На противоположной платформе тоже остался только один человек, и на этот раз она улыбнулась в ответ.

Вы можете спросить, откуда я знаю, что это правда? Ответ прост. Мне недавно рассказали эту историю — на десятой годовщине свадьбы Эндрю и Клер.

— Нам нужно обсудить ещё один вопрос, — сказал Билли Гибсон. — Но сначала дай я наполню твой бокал.

Двое мужчин уже час сидели за угловым столиком в пабе «Герб короля Вильгельма» и тихо обсуждали проблемы управления полицейским участком, расположенным на границе Северной Ирландии [14] и Эйре. [15] Билли Гибсон выходил в отставку после тридцати лет службы, последние шесть из которых он был шефом полиции. Его преемника, Джима Хогана, перевели из Белфаста, и ходили слухи, что если он справится, следующей ступенькой в его карьере станет должность главного констебля. [16]

Билли глубоко затянулся сигаретой и, откинувшись на спинку стула, начал свой рассказ.

— Никто не знает всей правды о доме, который стоит прямо на границе, но, как часто бывает с ирландскими байками, половина из них правда, а половина — вымысел. Для начала я должен вкратце рассказать тебе историю дома, а уже потом перейду к проблеме с его нынешними владельцами. Стоит упомянуть, хотя бы мимоходом, некоего Патрика О’Дауда, который работал в плановом отделе муниципального совета Белфаста.

— Осиное гнездо даже в лучшие времена, — вставил новый шеф.

— А то были отнюдь не лучшие времена, — заметил старый шеф и сделал глоток «Гиннесса». Утолив жажду, он продолжил.

— Никто так и не понял, почему О’Дауд вообще дал разрешение на строительство дома на границе. Только после окончания строительства какому-то служащему из налогового ведомства в Дублине на глаза попалась карта, составленная картографическим управлением, и он сообщил властям в Белфасте, что граница проходит прямо в центре гостиной. Деревенские уголовники говорят, что местный застройщик неправильно понял планы, но другие уверяют, что он точно знал, что делает.

В то время всем, в общем-то, было всё равно, потому что хозяин дома — Берти О’Флинн, вдовец — был богобоязненным человеком, который ходил на мессу в церковь Святой Девы Марии на юге и потягивал свой «Гиннесс» в баре «Волонтёр» на севере. Думаю, стоит также упомянуть, — добавил шеф, — что Берти не интересовался политикой.

Дублин и Белфаст пришли к редкому компромиссу и договорились: раз крыльцо дома находится на севере, Берти должен платить налоги Короне, а поскольку кухня и сад расположены на юге, он должен платить коммунальные налоги местному муниципалитету по ту сторону границы. Долгие годы это соглашение не создавало никаких проблем, пока старина Берти не отошёл в мир иной и не оставил дом сыну — Имону. Короче говоря, этот Имон был, есть и всегда будет никудышным человеком.

Мальчика отправили в школу на севере, хотя он ходил в церковь на юге. Правда, его не интересовало ни то ни другое. К одиннадцати годам он знал о контрабанде всё, кроме одного — как пишется это слово. В тринадцать он покупал блоки сигарет на севере и обменивал их на упаковки «Гиннесса» на юге. Когда ему исполнилось пятнадцать лет, он зарабатывал больше денег, чем его учитель, и к окончанию школы его бизнес процветал — он ввозил виски и вино с юга и вывозил марихуану и презервативы с севера.

Если офицер по надзору стучался в дверь с севера, он прятался на кухне на юге. Если Имон видел идущего по садовой дорожке представителя местной полиции, он убегал в столовую и сидел там, пока тот не уходил, устав от ожидания. В конечном итоге дверь всегда открывал Берти, которому это до смерти надоело, что, как я подозреваю, и свело его в могилу.

Так вот, когда шесть лет назад меня назначили шефом полиции, я поставил перед собой цель — отправить Имона О’Флинна за решётку. Но у меня было полно других проблем на границе и обычных полицейских обязанностей, так что, по правде, я так и не нашёл для этого времени. Я даже стал закрывать глаза на его выходки, пока О’Флинн не познакомился с Мэгги Крэнн, известной проституткой с юга, которая мечтала расширить свой бизнес и пробраться на север. Дом с четырьмя спальнями наверху, по две с каждой стороны границы, был ответом на её молитвы — даже если временами её полуголых клиентов приходилось спешно переводить с одной половины дома на другую, чтобы избежать ареста.

Когда во времена Североирландских волнений ситуация обострилась, я договорился со своим коллегой по южную сторону границы считать этот дом «мёртвой зоной». Так и было, пока Имон не открыл казино на юге в новой оранжерее, в которой не выросло ни одного цветочка, — разрешение на перепланировку выдано в Дублине; с кассой в новом гараже, в котором мог разместиться целый автобусный парк, но пока ещё никто не видел там ни одного автомобиля — разрешение на перепланировку выдано в Белфасте.