Король Алекс
Шрифт:
— младенец жив! — взвизгнула Абигейл.
Я рассмеялся. Быстро же тетушка оправилась…
— Алетар Раденор не был подлецом. А потому… Будь этот младенец взрослым и реши он претендовать на чужой трон — он бы сгорел. Он же — дитя. Невинное дитя, в котором нет ни капли королевской крови. Так ведь, тетушка? Потому-то и сгорел ваш отец. И сгорит ваш брат, если попытается провозгласить маленького Руди — королем. Любой сгорит так же…
— не верю!
Опа! А это кто?
Из толпы Шартрезов вырвался какой-то сопляк примерно моих лет.
— Я, Диаман Карлос Шартрез объявляю маленького Рудольфа Томаса Джеймса законным коро…
Второй столб пламени прогорел еще быстрее первого. Я ухмыльнулся.
— Служитель, была ли кем-то из находящихся в зале применена магия?
Служитель, который в этот раз перенес все полегче, повел руками.
— Я свидетельствую, что магии не применялось.
— Маркиз Шартрез? — атакую я. — Так чей это ребенок? Короля?
— Молчи! — зашипела Абигейл. Зря она это….
— Тетушка, вы хотите сказать, что изменили дядюшке, прижили ребенка от другого мужчины и собирались возвести его на трон королей Раденора?! Восхитительно!
— Это ребенок Рудольфа!
— В нем нет ни капли королевской крови, — спокойно отвечаю я. — Я могу предоставить свою кровь для сравнения любому магу жизни. Но полагаю, после сегодняшнего, это не имеет значения. Раденор не признает этого малыша своим королем, а любой, кто рискнет его короновать — кончит так же.
Две кучки костей были чрезвычайно убедительным аргументом.
Абигейл сжимает кулаки.
— Это ты во всем виноват! И вообще — ты ублюдок! Неизвестно чей ублюдок! Ты не имеешь права занимать трон!
— Имею, — я спокоен, словно чучело полудемона. — в моем случае королевская кровь наследовалась от матери. Матери, которая могла бы стать великой королевой, но ей помешали. Что ж, тетушка. Я хотел сегодня снять с себя корону, я надеялся, что это — сын Рудольфа… но если так… стража!
Стражники смыкаются вокруг Шартрезов. Да, те самые, которыми командует Томми.
Лязгают наручники, защелкиваясь на руках бывшей королевы.
— Как король Раденора, его законный король, я выношу свой приговор. За измену королю наказание — смерть. Но я милосерден. Абигейл Раденор, в девичестве Абигейл Шартрез, за ваше предательство вы приговариваетесь к пожизненному заключению в монастыре, название которого я скрою. Там вы будете молиться весь остаток жизни в одиночной келье. С вами будет запрещено видеться и разговаривать, вам только будут передавать пищу и воду. Подумайте о том, что за предательство всегда следует расплата. Род Шартрезов. Раз уж вы здесь, раз уж вы знали…
— Нет!
— Не знали!
— Ваше величество!!!
Выкрики были невнятными, но понятными. Шартрезы стремились отмежеваться от своей королевы. Какие теплые родственные чувства!
— Мой приговор — арест и разбирательство ваших дел. Невиновных я карать не буду. Стража!
Через пару минут тронный зал пустеет.
Последней выводят, почти выносят Абигейл. Она визжит, извивается в цепях, бьется в руках стражи…
Я смотрю.
Мама, это тебе. Я не могу сказать тебе, что я тебя люблю, не могу поблагодарить тебя, но я могу за тебя отомстить. За то, что ты не стала королевой или герцогиней Миеллена, за твои сломанные пальцы, за бессильные слезы по ночам, за твою боль…
Твой род не прервется.
Те, кто травили тебя когда-то, получают по заслугам.
Все возвращается на круги своя — и на трон Раденора садится твой сын. Все правильно.
Я оборачиваюсь к ребенку.
— Малыш невиновен в деяниях его матери. Графиня Моринар, прошу вас, позаботьтесь о нем — сейчас. Потом я найду для него хорошую приемную семью, в которой он вырастет, не зная о своей матери.
— ваше величество!!!
Крик был такой истошный, что я даже удивился. И едва не почесал затылок, как последнее простонародье.
Из-за шторы вылетает женщина и падает передо мной на колени.
— ваше величество, не карайте!! Не разлучайте меня с моим сыном.
Упс! Неужели…
— Вашим сыном, сударыня?
— Да, ваше величество! Это я родила малыша пять дней назад! Королева потребовала от меня….
— то есть королева не была беременна? — 'удивляюсь' я.
— Нет, ваше величество! Не велите меня казнить! Я не могла с ней спорить! Она королева, а я всего лишь жалкая служанка…
— а прийти ко мне не могли? Рассказать?
— ваше величество, королева пригрозила, что убьет моего мужа. Он сейчас в темнице у господина канцлера….
— Подробности?
М — да, я думал, что Абигейл хотя бы купит ребенка. Я недооценил жадность Шартрезов.
Запугать, шантажировать, отнять…
Я задумываюсь.
— Ладно. Томас!
Томми тут как тут.
— Взять стражу. Взять эту женщину и извлечь ее мужа из темницы канцлера. Доставить во дворец. Всех, кто там содержится, в государственные темницы. Посмотрим, кто там чем перед канцлером провинился…
Томми кивает женщине — и та идет за ним, не переставая коситься на меня и кланяться.
Я обвожу взглядом придворных.
— Все свободны.
Так быстро они никогда еще из тронного зала не выметались. Я провожаю их насмешливым взглядом.
— Ваше величество, я восхищен.
Моринар смотрит на меня преданными глазами. Я взмахиваю рукой.
— Анри, займитесь. Указы у вас есть, готовьте все к конфискации…
— Да, ваше величество.
Я выдыхаю. Теперь еще Карли и храм.
Начинаю я с Храма, Карли же еще не родила…
****
— Я хочу видеть Приближенного. Пригласите его во дворец.
— Ваше величество, — мой святой холоп надувает щечки. Я смотрю холодно и спокойно.
— Если он решит не приходить — я завтра же отменю храмовную десятину.
Вообще-то я и так ее отменю. Но это мы уже будем не с ним обговаривать. А побледнел-то, а побледнел…
Назавтра же мне прислали письмо от Приближенного Светлого Святого. Тот соглашался меня принять… размечтался.