Король Алекс
Шрифт:
Он оглядел доказательства моей чувствительности, издевательски усмехнулся.
— Ваше высочество, не смеем больше вас беспокоить.
Я абсолютно спокойно прошествовал к лежанке, увернулся в оделяло — и отключился.
Кажется, кто-то орал вдалеке под пыткой. Но мне было плевать. Спать хочу.
С утра выяснилось, что убийц подослал градоправитель. Он решил, что убить меня проще, чем содержать. А оформить несчастный случай…
Дело житейское.
Фарн предлагал съездить к мерзавцу и укоротить на голову. Я плюнул и решил ехать в горы. Почему?
Да все они там твари гнусные! Просто одного пришибешь — остальные не лучше будут. Но я никого не знаю, кого не назначь — все подонки. Нет, сейчас еще рано, вот приеду — тогда разберусь.
Опять же, ни к чему, чтобы на меня слишком рано дядюшке настучали. Чуть позднее.
Всю информацию он получит от меня и в нужном мне ключе.
Так что спустя два часа после рассвета мы выступили в горы.
На что похожа война в горах?
Летучие отряды.
Егеря.
И — сами горы.
Восхитительные. Надменные. Равнодушно уверенные в своем превосходстве. Я настолько восхищался ими, что Фарн невольно оттаял. Ему горы тоже нравились. Первые дней пять полковник ко мне приглядывался, а потом принял за своего и расслабился. Я шел наравне со всеми, не требовал для себя золотых мисок, ел из одного котла с солдатами, нес свою долю груза, тренировался на привалах и старался вникнуть во все тонкости. И чего еще надо?
Да ничего.
Просто все чаще я замечал уважительные взгляды простых солдат. Сержанта, после того, как расстрелял весь арбалет точно в цель, держа его на вытянутой руке.
Сотника, после того, как поборол его в рукопашной. Не преувеличиваю своих заслуг, полудемоны просто сильнее и быстрее людей. Кровь сказывается. Ну а сам Фарн…
Он мне нравился. Серьезный умный мужик. Профессионал своего дела — и этим все сказано.
И все чаще я слышал сплетни, что принц — копия своего деда в молодости. Вот и чудненько.
Мне того и требовалось.
Первая стычка у нас состоялась на шестой день пути. Вернулись разведчик и принесли известие, что обнаружили разбойничий лагерь.
Всего двадцать с лишним рыл, несколько лошадей, кажется, есть пленники.
Вопрос — атаковать или нет, даже не стоял. Подобраться поближе — и нападать. Но — пленники.
Фарн подробно расспросил разведчиков — и оказалось, что там их человек десять. Если разбойники не идиоты — они ими закроются. Не то, чтобы мне было жалко этих людей, но поступить, как предложил Фарн — вперед и плевать на потери?
Нет уж.
Мне нужен был мой образ в глазах окружающих. Образ вполне определенный и ясный.
— а если напасть ночью?
— А ночью они не прикроются пленниками? — ехидно поинтересовался полковник. — Милосердие обретут?
— на ночь они пленников загоняют в пещеру. И если перекрыть к ней доступ.
— и кто это сделает?
— Я.
— Ваше высочество!
— Алекс.
С Фарном мы давно перешли на имена. Пусть и с уважительным 'вы', но 'Алекс' ведь произносится быстрее 'высочества', правда?
— Алекс, ты рехнулся! Они тебя в капусту порежут!
— не успеют!
Разбойники были не дураками — и заняли узкое глубокое ущелье. Перегородили проход, чтобы их не атаковали в лоб, а спуститься сверху — наши разведчики на это были неспособны. Да и…
Я легко мог это сделать — Анри гонял меня по горам, к тому же мои когти отлично находили любые неровности в камне. Но то — я. И в истинном облике.
А вот люди… несовершенные они создания.
— а если успеют? Они там хорошо укрепились!
— Фарн, если я не смогу спуститься сверху, проблемы не возникнет. Если смогу — уж пару минут против пяти — шести ушлепков я продержусь. А больше на меня и не нападет. Вы займетесь…
— ночь же! Ничего не видно!
Я вытащил из-за шиворота один из амулетиков, которых носил целую связку, чтобы списывать свои промахи и показал Фарну.
— мне видно будет. И не думай, не отдам. Работает только у меня, на меня чаровали.
Фарн думал достаточно долго, но потом, после уговоров и почти прямого приказа — махнул рукой.
— Сдохнешь — обратно не приходи.
Я фыркнул. Некромант вообще-то единственная категория, которая могла это сделать. Сдохнуть, а потом прийти в гости. Или за убийцей. Сказать бы Фарну, насколько он угадал — сам бы сдох. От потрясения.
Но я решил помиловать полковника — и так дефицит толковых военных — и занялся сборами. Простая одежда — штаны и рубаха, моя сабля за плечами, маленький шит, пояс с ножами, веревка — а больше ничего и не нужно. Разведчики провели меня туда, откуда смотрели на лагерь сами — и я удобно устроился на скале, ожидая, пока стемнеет. Заодно пригляделся.
Спуститься я тут смогу. Еще как.
А вот кто другой… склон неустойчив, людям вообще не свойственно хорошо видеть в темноте, камни посыплются — и их раньше из арбалетов расстреляют. До спуска. На этом склоне любой будет как мишень.
Кроме полудемона.
Штурм назначили перед рассветом, поэтому, когда все угомонились, я тихо скользнул вниз по стене. Туда, где в пещере кто-то плакал, стараясь никого не потревожить.
Стоит ли упоминать, что меня не заметили? Часовой, который доблестно дрых у пещеры с пленными, так и отправился на встречу с предками. А я примерился к замку.
Открыть — две минуты, но надо ли?
Сколько я знаю о пленниках — они никогда не облегчают задачу своим спасителям. Вечно то бегают, то визжат, то еще чего делают в неподходящий момент. Да не те дела, а просто подворачиваются под руку какому-нибудь подонку, а заложниками так удобно прикрываться. Пусть посидят.