Король Алекс
Шрифт:
Баронессы Мирей в природе не существовало. Вообще. Как и самого баронства.
Просто взяли девушку чуть ли не из публичного дома, отмыли, одели и дали приказ. И та помчалась меня очаровывать.
Расчет был верным.
Я, мальчишка неопытный, нецелованый — ну, так полагала тетушка, поведусь на умело демонстрируемые прелести. Тем более после разрыва с любимой девушкой, захочу доказать ей, что я не хуже…
Тетя опоила Карли приворотным зельем, поскольку девочка подходила мне, как нельзя более. Хорошая семья, хоть и не дворяне, но простонародье будет умиляться, этого допускать нельзя было. Так что Карли убрать, приворотного зелья мне в супчик подсыпать, а дальше моя женитьбы на девке из подворотни и рождение ребенка. А вот потом…
Возможны варианты.
От компроментации меня в глазах всего Раденора — король не может быть женат абы на ком, если это не романтическая история, до шантажа. Если не сделаешь то-то и это — всем расскажем, кто твоя жена и от кого твои дети.
Да и не могут трон наследовать дети от подобного мезальянса. Принц и бывшая содержанка? Гибель моей репутации гарантирована. Задумано было неплохо.
Но кто сказал, что это должно сработать?
Впрочем, девицу я гнать от себя не стал. Пусть трется рядом, лучше уж зло известное, чем что-то новое. Эту пошлешь — Абигейл еще что-то новое придумает.
Карли же…
Кто бы знал, насколько тошно мне было видеть ее изо дня в день.
Довольную, счастливую, с омерзительно — виноватым выражением, которое появлялось в ее глазах при виде меня. Я даже виконта убивать не стал… хотя и мог!
И тут…
Меня вызвал дядюшка.
— Алекс, Андрэ собирается жениться на дочери герцога Ратавера.
Ратавер?
Мне чуть дурно не стало.
Ратавер — небольшое герцогство, входящее в состав Теварра. На границе с нами.
Будет ли тут выгода?
Ой ли. У герцога еще четыре сына, нам в приданное разве что набор посуды дадут. Земли мы ни пяди не получим, отношения с теваррцами не улучшим — это в принципе невозможно. Зато дочка, говорят, хороша необыкновенно. И портрет тут — шикарная блондинка с карими глазами, и шпионы говорят, что портрет еще всей ее прелести не передает.
Ну и чего удивляться?
Любовь!
— А от меня что требуется?
— Поедешь с посольством.
Я кивнул. И поехал. Хотя бы Карли не увижу какое-то время — и то счастье.
Вместе со мной ехал Томми. Рене я убедил остаться.
А еще — надел под камзол кольчугу и снимать не собирался. Нет, я не ждал подставы. Я был уверен, что она — будет.
Андрэ взял с собой такую кучу прихлебателей, что было совершенно непонятно — к чему там я? Если за первые три дня пути мы виделись всего два раза, да и потом не чаще?
Убивать меня никто не пытался, правда, пару раз к нам с Томом в компанию пытались навязываться посторонние, но я быстро отшивал их.
Баронесса, кстати, тоже поехала — и терлась возле меня так активно, что даже мой конь кусаться начал. И я его понимал.
Сам бы укусил, если б не побрезговал. Дама обливалась какими-то приторными духами и все чаще поглядывала на меня с недоумением. Наверное, я должен был уже давно затащить ее в кровать, но — не тянуло. Лучше я зомби подниму.
Тьфу.
Мы ехали по лучшей стране мира — Раденору. И с каждым днем я все отчетливее понимал, что Раденор стоит чего угодно. Крови, грязи, боли — в том числе и моей. Стоит.
Эти потрясающие сосновые леса, эти дюны, это море, это небо и крики чаек…
Эти скалы и кокетливые рощицы, словно прячущиеся за своими более высокими и мощными собратьями — соснами…
Золотой песок и зеленая трава.
Прозрачные реки и нахальные мальки, вьющиеся у самых копыт коня…
Дорога проходила мирно и спокойно. Песни и дешевые шутки менестрелей, улыбки дам, замки, охоты, балы в нашу честь…
Я один такой ненормальный!?
Я не понимал, никак не понимал, почему так получается?!
Как они могут быть спокойны, глядя на нищету, на болеющих детей, на зажравшихся аристократов… да какого Аргадона!?
У него кошелек на поясе стоит столько, что деревню год прокормить можно! А люди голодают. Умирают…
Почему так?!
Очень резко это проявилось в одной из деревень.
Баронесса внезапно захотела свежего молока — и мы свернули от основного кортежа. Я, Том, леди и еще трое дворянчиков. Из тех, которых Рене называл 'петушок — флюгер'. Не опасны, нет. Им просто хочется развлечений, блеска, веселой и красивой жизни… опасны ли они?
Да.
Такие могут развращать и сбивать с пути ю. Ну к чему, в самом деле, учиться, работать стремиться к чему-то, когда рядом — такое? Веселое, легкое, беззаботное, глядящее на тебя сверху вниз и цедящее: 'Зачем?! Ведь жизнь так прекрасна…'
При моем дворе таких не будет.
Я не считал, что надо всех заставить работать, нет. Есть непригодные ни к чему, мусорные люди. И проблем от них больше, чем удовольствия. Но…
Рик, Марта, Анри — они вырастили меня, чтобы я стал королем. Я люблю их, и я благодарен им. И я отчетливо понимаю, что эти дворянчики живут неправильно.
А как — верно?
Как я?
Я, простите, не образец благородства. Та еще образина получается. Я не обладаю скромностью, терпением, всепрощением и прочим, о чем учат холопы. В их понимании идеальный человек — это такая мягкая всепрощающе — всетерпящая слизь — бери и делай с ней, что пожелаешь.
А в моем?
Я не знаю.
Но что-то горит внутри меня.
Горит жадно и голодно, подталкивает вперед, учиться, двигаться, взойти на следующую ступеньку… и когда я вижу таких людей, которые погасили в себе этот огонь — или вовсе никогда им не обладали?!