Чтение онлайн

Я молчал.

– Но этого не случилось. Так что именно мне предстоит стать тем, кто испытает могущество вашего великого провидца Тенедоса, – сказал азаз. – Хотя бы для того, чтобы узнать, удалось ли вашему императору забрать после гибели бедняги Микаэла его силы. Я и боевые колдуны против Тенедоса и Чарского Братства.

– Не могу представить себе, как может осуществиться подобное соперничество, если между нашими государствами установится прочный мир, – заметил я. – А так будет обязательно. Или же вы намереваетесь сорвать переговоры?

– Ни в коем случае, – заверил меня азаз. – Мой король желает мира, а я его верный слуга. Как я уже говорил, у меня, в отличие от Микаэла, совсем нет честолюбия. Больше того, я довольно настороженно отношусь к тем, кто стремится к звездам. Я имею в виду и вашего императора, и вас лично. Не хочу никого оскорблять, но, согласитесь, каких-нибудь десять лет назад Тенедос был опальным чародеем, отправленным в ссылку, а вы молодым армейским легатом.

– Вижу, вам многое известно о нас, – сказал я. – Но хотя я ничего не могу сообщить вам о целях, которые поставил перед собой император, относительно себя искренне заявляю: все мои достижения явились для меня большой неожиданностью. Если честно, я так до сих пор думаю.

Азаз скептически посмотрел на меня.

– К тому же, – продолжал я, начиная распаляться, – вы заверяли меня, что не хотите никого оскорблять, но при этом ваши слова никак нельзя считать дружескими высказываниями. Если вы пригласили меня только для того, чтобы устроить словесный поединок, позвольте попросить вашего разрешения откланяться.

– Успокойтесь, петух вы задиристый, – невозмутимо произнес азаз. – У меня была определенная причина искать встречи с вами наедине. Если бы то, что я вам сейчас скажу, исходило от моего повелителя, это очень легко можно было бы ошибочно принять за угрозу. На самом деле это не так. В действительности это скорее предостережение. Как я уже сказал, у меня нет доверия к тем, кто страдает избытком честолюбия, в чем, на мой взгляд, повинны вы, ваш император и даже, пожалуй, весь народ Нумантии.

Если я прав, по всей вероятности, этот чудесный мир, к которому сейчас все так стремятся, не продержится больше нескольких лет.

Назову еще одну причину моих подозрений: император Тенедос неоднократно во всеуслышание заявлял о своем преклонении перед Сайонджи, богиней Разрушения.

– Богиней Разрушения и Созидания, – поправил его я, повторяя как попугай то, что неоднократно слышал от императора. – Иногда приходится разрушить что-то до основания, чтобы затем восстановить заново.

– Верно. Ваш император в основном говорит о созидательной стороне богини. Но почти все жрецы утверждают, что эта сторона Сайонджи ограничивается лишь ее контролем над Колесом. Действительно, именно она определяет, как и когда нам будет позволено вернуться на землю. Но нет никаких указаний на то, что у Сайонджи созидательная натура, как у Умара-Творца. Впрочем, быть может, ваш император знаком с ней лучше нас.

– Возможно, – нетерпеливо произнес я. – Но я не жрец, и меня мало интересуют боги.

– Не сомневаюсь в этом. Как правило, солдаты вспоминают о боге только тогда, когда приходит их смертный час, – согласился азаз. – И все же обратите внимание на первую часть моего предостережения. Пусть ваш император поклоняется Сайонджи. Но, на мой взгляд, подобное поклонение привлекает нежелательное внимание со стороны богини. Быть может, это уже произошло. В таком случае, я буду очень удивлен, если она не потребует кровавой дани.

– Например, объявления войны Майсиру, – заключил он, и теперь в его голосе прозвучали ненависть и угроза.

– Вы ошибаетесь, сэр, – сказал я, прилагая все силы, чтобы сохранить спокойствие.

– Разве? Возможно. Очень на это надеюсь, несмотря на то что мне хотелось бы испытать силу магии вашего императора. В противном случае считайте это вторым предостережением. Я знаю, вы родом из жарких тропиков, так что климат Майсира для вас внове. Воспользуйтесь тем, что вам предоставилась возможность погостить у нас. Попробуйте опустить в воду кусок льда. Вы увидите, какая небольшая часть останется над поверхностью. Так вот, Дамастес а'Симабу, лед – это Нумантия, а Майсир по сравнению с вашим королевством велик так же, как огромен в сравнении с куском льда океанский айсберг.

Не вздумайте бросать нам вызов – это окончится плохо для вас, для вашего императора и для всей Нумантии.

Я поклонился, едва сдерживая ярость.

– Сэр, мы оба должны испытывать огромное облегчение, – сказал я. – Ибо я торжественно даю вам свое слово, которое, если вам что-нибудь известно обо мне и моем роде, никогда не нарушалось: Нумантия не желает войны, не претендует ни на пядь майсирской земли и не хочет смерти ни одного солдата, мужчины, женщины или ребенка, не важно, майсирца или нумантийца.

Холодные глаза азаза сверлили меня насквозь. Никто из нас не отвел взгляда. Вдруг азаз кивнул, и я понял, что он меня отпускает. Выйдя из его дворца, я сел в свои сани.

Всю дорогу домой я думал над словами азаза. Я пришел к выводу, что в его лице мы имеем очень опасного врага, но, по крайней мере, он открыто высказал свои чувства.

Через три дня, на восьмой день Сезона Туманов, мы встретились с королем Байраном, чтобы обсудить последние детали предварительного договора. Я уже научился улаживать любые противоречия. Но на этот раз все прошло гладко, и подготовленный проект можно было отправлять императору. У меня мелькнула мысль, где на этот раз прячется азаз, но я от нее отмахнулся.

Перемирие было уже у нас в руках, нам оставалось только ухватить его. И я надеялся, что после того, как будут усмирены пограничные районы, на смену временному перемирию придет мир на веки вечные.

– По-моему, этот способ отпраздновать столь знаменательное событие гораздо лучше, чем пышный стол, обильное возлияние вина, громкие крики и песнопения, – прошептала мне на ухо Алегрия. – Ты не находишь?

Устроившись надо мной на коленях, она ввела в себя мой член. Я приподнял бедра, проникая в глубь нее, и она, застонав, опустилась на меня. Наши губы слились воедино. Потом Алегрия уселась, а я продолжал двигаться у нее внутри. Она вытянула ноги вперед, к моей голове, а сама откинулась назад.

Ее дыхание участилось, стало хриплым. Алегрия прижалась ко мне бедрами, стискивая мое естество мышцами своего чрева. Я едва не кончил, но, собрав все силы, сдержался. Она развернулась, вытягивая свои ноги вдоль моих, и нагнулась вперед, хватая меня за икры. Судорожно дернувшись, я разрядился. Алегрия соскочила с моего члена, сползла назад и взяла его в рот, а я принялся ласкать ее языком. Наши тела одновременно забились в сладостных судорогах, и мой рассудок захлестнула горячая влага.

Через какое-то время я пришел в себя.