Король и Дева
Шрифт:
Двалин будто проснулся, ужасаясь себе.
«Я чуть было силком не поцеловал Жанну!» — он похолодел, представив себе Торина. Ладно бы просто убил, а вот увидеть презрение в глазах узбада, лишиться его дружбы… Это страшнее смерти!
Он же вовсе не хотел оскорблять их! Но что-то нашептывало ему дурные мысли, искажая увиденное, копошилось в его снах черными пальцами, придавая всему тусклый, мерзкий оттенок. Ему казалось, будто его уже предали, и ему ничего другого не остается, как только самому предать в ответ. Увидев своего короля, целующего Жанну, он только и мог думать, что Торин променял друзей на человеческую женщину. И ведь сам понимал, что это чушь!
Двалин закрыл руками лицо, тряхнул головой, словно отгоняя злые чары.
— И что же мне делать?!
— Чем дальше мы уйдем от этих мест, тем легче тебе будет. Возможно, достаточно уже и того, что ты сам все понял.
Жанна чувствовал его боль, как свою. И она не обижалась. Да и пугающая чернота, сгустившаяся было вокруг высокого гнома, стала потихоньку рассеиваться.
Девушка сочувственно погладила его по плечу. Простые прикосновения перестали пугать ее до полусмерти, и если племянников короля в душе она считала своими братьями, то к Двалину всегда относилась, как к побратиму Торина. И любила этого сурового воина, удивляясь сама себе. Ну, как дядю, к примеру…
— Ты… — он помедлил.
— Все останется между нами!
Двалин облегченно выдохнул, и, понурив голову, пошел к костру. Теперь он должник маленькой воительницы — он и представить боялся, что еще мог натворить в этом умопомрачении. Мрак, который он ощутил в себе и возле себя, наводил на него ужас. Двалин прислушался к себе — но нет, больше никаких следов. Вздохнув с облегчением, он отправился дальше.
Девушка смотрела ему вслед — топорики как всегда забавно торчали в стороны над его широкими плечами.
Она села рядом с Торином, по привычке обняв колени и уткнувшись в них подбородком, и молча встретила рассвет, озаривший туман вокруг них золотистым пламенем.
========== Часть 26. Город из воды и тумана ==========
Жанна в замешательстве сидела на краю плота, поглядывая на Торина и не зная, что думать.
Она чуть поспала после восхода и, с трудом прервав тяжелую дрему, встала позже всех — от стука тарелок и ложек. Фили принес ей еду, боясь, что девушка опять все пропустит. Не удержавшись, показал солнечный отблеск на лысине жующего Двалина, и Жанна чуть было не хихикнула. Фили хихикал всегда, когда заходила речь о татуировке, но объяснять, что же в ней такого смешного, отказывался наотрез. Даже Жанне. Даже под угрозой чистки котелка.
Не желая ошибиться с королем гномов как с Двалином, девушка после еды подошла к Торину. В последнее время держаться в соответствии со своим положением получалось у нее из рук вон плохо. Дождалась, когда гном аккуратно зачерпнет последнюю ложку, отложит миску и, запинаясь, начала речь о том, что случившееся этой ночью было минутной слабостью и явной ошибкой! Она сама, сама виновата, а он не должен… Жанна окончательно запуталась и замолчала, злясь на саму себя — ведь с Двалином она говорила гораздо тверже! Почему же с королем гномов Жанна стала чувствовать себя так неуверенно и неловко?
Заломив бровь, Торин долго смотрел на нее. О пребывании в плену напоминали только запавшие щёки да несколько утомленный вид. Как будто и не умирал на руках у Жанны всего пару дней назад!
Судя по влажным волосам, гном успел еще и ополоснуться в реке. Глаза горели ярко, и он словно касался Жанны этой своей синью, ее волос — и она спешно бросалась их поправлять, щек — и они тут же начинали предательски гореть, одежду — девушка негнущимися руками судорожно поправляла пояс и одергивала жилетку, недоумевая, что же он там такое мог углядеть?
Дождавшись, когда Жанна совсем смутится и замолчит, Торин с интересом спросил:
— И с чего ты это взяла?
«Да, действительно, с чего бы…»
Посерьезнев, Торин стал, глядя прямо на нее, ухватил за кисти, и Жанна замерла в ужасе, уверенная, что он поцелует ее на глазах всего отряда, и тогда…
Но Торин, улыбнувшись ее испуганному виду, отпустил ее руки, мазнув взглядом по ее губам, и пошел дальше, к реке, оставив Жанну с колотящимся сердцем додумывать, что же было бы «тогда».
На плоту напряжение спало — король был почти здоров. Его племянники веселились вовсю, умудряясь одновременно брызгаться чистой водой и спорить, что могло привидеться эльфам-охранникам от настойки. С большим отрывом лидировали пауки, как здешние самые безобразные страшилища.
Балин, Двалин и Торин негромко переговаривались, обсуждая предстоящую встречу с бургомистром Эсгарота. Хоббит, с опаской глядя на Жанну, сел на тот же плот, на котором ехала девушка. Кольцо он судорожно сжимал в руке, как будто боялся положить его в карман. С не меньшим беспокойством смотрел мистер Бэггинс и на плавно текущую воду.
А девушку река завораживала. Опустив руку за борт, Жанна долго держала ее в воде, ощущая легкое течение, несущее чистоту, свежесть и ясную прохладу.
Русло сужалось — река неслась все стремительнее и злее. Плот с плеском обогнул высокую каменную скалу, возвышающуюся над закованными в гранит берегами — гномы едва успели вовремя оттолкнуться. Через некоторое время река стала опять расширяться, и в туманной дымке появилась Одинокая гора, притягивающая к себе взгляды. Белый пик, казалось, доходил до самого неба… Торин прерывисто вздохнул, а гномы на плоту радостно закричали.
Ночь прошла спокойно, среди высоких сосен с длинными опущенными иглами. Даже ночью они остро пахли теплой смолой, возрождая в памяти тишь и спокойствие Ривенделла.
Вечером все отдыхали, и король даже не смотрел в сторону Жанны, увлеченно обсуждая что-то с гномами. Чему она была только рада.
Еще через день пути от основного русла реки стало отделяться все больше протоков. Песчаные отмели исчезли, берега заболотились и поросли камышами, над которыми порхало множество птиц. Одинокая Гора сдвинулась в сторону и пропала из виду.