Чтение онлайн

Мы — сестры, рожденные бедой и случаем.

Это что-то значит?

Грот молчал. Лишь неподалеку с потолка капала вода. Мало-помалу стук капель превратился в звук шагов. Скрипел снег под ногами. Позже пришли голоса: смутные, неприятные. Неужели грот ответил ей?! Эльза затаила дыхание. У входа разговаривали. Ей показалось, что она различает голос Вульма, но слов было не разобрать. Ступая как можно тише, Эльза направилась к выходу. Когда снаружи забрезжил свет, она тщательно загасила факел. Почему она кралась, подобно вору? Звериная осторожность, подруга последних дней? Тайная тревога? Эльза не знала, но шагов сивиллы сейчас не расслышал бы и опытный охотник.

— …поделимся.

— А много дают?

В голосе Вульма звучал интерес. Его собеседник мялся, медлил с ответом. Вновь заскрипел снег: человек переступил с ноги на ногу.

— Тысячу золотых за голову.

— Ого! — Вульм присвистнул. — А за живую?

— Дворянство.

— На кой мне дворянство на старости лет?

— Мы с Куцый тоже так решать! — встрял кто-то с жутким северным акцентом. — Золото лучше!

— Моя доля — половина! — отрезал Вульм. — Сивиллу-то я нашел!

Кровь ударила в виски. Сердце зашлось, колотясь о клетку ребер, и следующих слов Эльза не расслышала. Надо бежать! Забиться в грот, в самую глубину; там ее не найдут. Если вообще решатся сунуться внутрь… Нет, эти сунутся. Эти за деньги родную мать из могилы выкопают и продадут! Ноги вросли в камень. Всей душой Эльза стремилась прочь отсюда — и не могла сдвинуться с места.

— …по рукам, — донеслось снаружи.

Слежку Вульм почуял еще у моста. Сугробы, наметенные вчерашним бураном, не давали ему покоя, и Вульм не удивился, когда из-за них выбрались двое. Лишь проверил, легко ли ходит в ножнах Свиное Шило, да тронул рукояти кинжалов, как музыкант — струны лютни. Ранние охотнички, ясен пень, ждали, пока Эльза скроется в пещере, и сегентаррец останется один. Значит, намечался разговор между бывалыми людьми. Хотели бы убить — напали бы раньше. Разговоры Вульм собирался вести у схода с моста, когда у него за спиной будет ровная площадка, а у бывалых — узкая обледенелая перемычка.

Куцего Хряпа и Ингвара Жги-Всех он узнал издалека.

— Ты, смотрю, бабой обзавелся, — осклабился Куцый, подходя ближе.

— Не без того, — в тон ему ответил Вульм.

— Что ж не пользуешь? Она — в нору, а ты хрен морозишь?

— Зябко на камнях. Мы себе берлогу потеплее найдем.

— Найдешь ли?

— Да уж отыщу, не сомневайся.

— Мы не сомневаться, — встрял Ингвар. — А ты бабой делиться — как?

Коротышка всегда ходил вокруг да около; подход искал, слабину. Ингвар же пер напролом, беря быка за рога.

— Никак. Моя баба. Вам что, потаскух мало?

— А за деньга?

— Запал на нее?

— Любовь, — Куцый Хряп прищурился: скверно, с намеком. Нахлобучил шапку на уши, передернул плечами: из ущелья дул ветер. — Слыхал про такое? Баба твоя, спору нет. Значит, тебе с каждого по монете. Все по-честному. Идет?

— Мимо идет, — оскалился Вульм. — Может, потом.

— А сейчас?

— Сейчас я ее сам валять буду. Без помощников.

Ингвар дернул углом рта. Уродливый ожог на щеке норхольмца начал темнеть, приобретая цвет бурой земли после дождя.

— Бери грошик, старик. Иди вон.

— Грошик? Ты, скупердяй… Два ферна давай!

Вульм шагнул к Ингвару, требовательно протянул руку. Жги-Всех на миг растерялся, но быстро опомнился и полез за пазуху. Пару золотых за бабу он счел излишеством; две серебряные монеты с профилем Грюна IV, тусклые и обрезанные по краям, перекочевали в ладонь сегентаррца. Благодарность Вульма была молниеносной: засипев, Ингвар сложился пополам. Колено старика, острое и твердое, угодило северянину в пах. Рука Жги-Всех метнулась к мечу, и сталь собственного клинка едва не отсекла Ингвару пальцы. Вульм успел раньше: меч с визгом вылетел из ножен до половины, забыв, кто его хозяин. Тяжелая, обмотанная медной проволокой рукоять врезалась Ингвару в рот, превратив губы в кашу. Сплюнув, Вульм отступил назад, поглядывая на Куцего Хряпа, стоящего без движения.

— Хорош кривого строить! На бабу они запали…

— Волк, — ухмыльнулся коротышка. — Есть дело, волк…

— Если дело с наваром, я в доле. Ну?

Куцый Хряп захохотал. Он трясся всем телом, сгибался в три погибели и азартно хлопал себя по ляжкам. Чувствовалось: сегодня у коротышки знатный день. Жги-Всех харкнул в снег кровью — раз, другой — и тоже булькнул: засмеялся. Медленно, с усилием норхольмец разогнулся. Ожог на его щеке бледнел, ясно говоря: лезть в драку Ингвару расхотелось. Сунув пальцы в рот, он скривился, дернул — и выбросил в сугроб окровавленный зуб.

Старухе на четки, подумал Вульм.

— Говорил: дохляк врать! — рявкнул Жги-Всех приятелю. — Волк уши на макушка. Я тебя в зубы бить, умник! Зуб за зуб. Вот.

— Награда за твою бабу обещана, — Куцый Хряп пренебрег угрозой северянина. — Вчера глашатаи надрывались. Мятежница она. Злоумышленница. Врагиня трона. И откуда в одной бабе столько вреда?

— Так бы сразу и начал…

— Вот мы с Ингваром и решили: грот. Куда еще сивилле идти? Они ж без грота, как шлюха без дырки… Сунулись, а тут ты. Может, оно и к лучшему. Мы добрые, мы барышом поделимся.

— А много дают?

— Тысячу золотых за голову.

— Ого! — Вульм присвистнул. — А за живую?

— Дворянство.

— На кой мне дворянство на старости лет?

— Мы с Куцый тоже так решать! Золото лучше!

— Моя доля — половина! Сивиллу-то я нашел!

— Гнёшь, волк! Если б не мы, ты б и не знал…

— Тыща золотых пялить, ничего не знать! — хохотнул Ингвар.

Ухватив пригоршню снега, он размазывал снег по губам. Вниз, под ноги Жги-Всех, падали темно-розовые капли. Казалось, норхольмец ест малину, и слюна течет по подбородку.

— Четверть, Вульм. Все по-честному.

— Сколько? — возмутился сегентаррец. — По-честному выйдет треть на рыло. Три сотни, да три десятка с тремя. А один лишний пропьем.

— Ха! Тебе б купцевать… Ладно, уболтал.

— Ага, — кивнул Жги-Всех.

— Значит, по рукам?

— По рукам.

Вульм шагнул к Ингвару, протянул руку — скрепить сделку. Хорошо помня волчьи шутки, Жги-Всех медлил. Наконец он стряхнул растаявший снег, вытер ладонь об одежду — и, на всякий случай взявшись левой рукой за меч, подал Вульму правую.