Чтение онлайн

Озадаченная Атайя в изумлении посмотрела на него.

— Каких записей?

— Ну, дневников, заметок… и прочего в том же роде.

— Моих дневников?

Атайя бросила на Джейрена отчаянный вопрошающий взгляд. Она что-то пропустила, или всему виной рассеянность мастера Хедрика?

Хедрик уставился на нее, даже не пытаясь скрыть потрясение.

— Ты что же, хочешь сказать, что ничего не записываешь? Никаких записей с начала твоего крестового похода?

Тут Атайя почувствовала настоятельную потребность подогреть свой остывший чай.

— Ну-у, я была занята, — промямлила она, отходя от стола.

Хедрик всплеснул руками в преувеличенном жесте отчаяния. Он был похож на многострадального отца, чья дочь отказала очередному соискателю.

— Ты должна научиться видеть себя в широком контексте. Будущих историков и колдунов будет интересовать не только крестовый поход, но и твои уникальные способности. Ведь так мало известно о транслокации, еще меньше о последствиях блокировки. Я уже и не говорю о способности выявлять ростки магической силы задолго до мекана — определять, кто является магом, а кто — нет еще до того, как сила начнет развиваться. Атайя, ведь никто и никогда такого не делал! Никто даже и не предполагал, что такое вообще возможно! — Казалось, от изумления Хедрик потерял дар речи. — Если ты не научишь нас этому, знание будет безвозвратно утеряно.

Атайя разбавила свой чай горячей водой и лишь тогда осмелилась вернуться к столу.

— Я никогда не задумывалась над этим, — призналась она, слегка смущенная такой высокой оценкой своих заслуг. — Но вы же знаете, как я не люблю писать — от этого так ноют пальцы. К тому же вы видели мой почерк, — напомнила она. — Сами же называли его ужасающим.

Не вступая в обсуждение деталей, мастер Хедрик вернулся к основной теме разговора.

— Тогда пусть Джейрен записывает за тобой. Он был моим секретарем целых пять лет, и я ручаюсь за его почерк. Кроме того, у меня есть и вполне эгоистический мотив. — Уголки его губ расплылись в улыбке. — Хотелось бы верить, что поколения будущих колдунов будут читать о твоей работе в новом томе «Книги мудрости» и восхищаться твоим незаурядным учителем. А как они узнают о моих заслугах, если ты не расскажешь им об этом?

Атайя подняла руки, признавая поражение.

— Ну хорошо, вы меня убедили. Обещаю начать писать что-то вроде дневника, как только вернусь в лагерь.

Оглядев книги и свитки, разбросанные на столе, она вынуждена была признаться себе, что очень благодарна всем этим давно умершим авторам, оставившим мысли и идеи, которые, возможно, послужат благу Николаса. Одно это доказывало правоту Хедрика.

— Может быть, работа заставит меня отвлечься от мыслей о Николасе. Проклятие! — воскликнула принцесса, ее прежнее возбуждение вернулось. — Как колдун мог унизиться до того, чтобы использовать подобное заклинание?

— Этот колдун считает, что если заклинание существует, то ничто не мешает применить его. — Хедрик помолчал, на лице его застыл гнев. — Губительный эксперимент Родри с обрядом передачи давно показал порочность подобного подхода.

Высокомерие его первого ученика вызывало неодобрение мастера, но в глазах Хедрика также таилось искреннее сожаление о том, что громадный потенциал Родри был использован так безнравственно и безрассудно.

Атайя незаметно переглянулась с Джейреном, история живо пронеслась перед ее мысленным взором. За год до ее рождения колдун Родри, бывший другом отца Атайи, убедил того овладеть магической силой, хотя по рождению король и не был колдуном. Однако Родри обещал ему, что магической силой можно овладеть, просто приняв ее от другого колдуна, если тот передаст ее по собственному желанию. Разве может такой обряд быть против Божьей воли, если Бог допустил существование подобного заклинания? Требуется всего лишь колдун, который проследит за тем, чтобы все было сделано правильно. Зная о большом интересе короля к лорнгельдам и о его желании освободить их от уз ненавистного обряда отпущения грехов, Родри был уверен, что король не сможет устоять перед искушением. В своем высокомерии, гордости и нежелании признать, что его магические знания ограничены, Родри и не подозревал об опасности, которую таит в себе заклинание. Из-за этой опасности его применение десятилетиями не допускалось колдунами, для которых существовали этические нормы. Так и случилось, что годы спустя фальшивая магическая сила Кельвина стала угасать, а сам он впал в безумие, приведшее к смерти, положившей конец многим надеждам и мечтам.

Хедрик заметил тревожный блеск в глазах принцессы и тут же переменил тему разговора.

— Я читал, что сарцы редко применяли принуждающее заклинание к другим колдунам — только к лишенным Божьей милости, как высокомерно они именовали остальное человечество. Лишь в исключительных обстоятельствах колдун мог наложить подобное заклинание на своего собрата. Вероятно, тут всему виной боязнь возмездия, — пожал он плечами. — Сомневаюсь, что ими двигали этические соображения.

— Людей, выбирающих нового правителя путем убийства старого, подобные соображения не остановят, — хмуро согласился Джейрен.

— Для них тут все вполне логично, — угрюмо добавила Атайя. — Ведь если Господь создал колдунов для управления этим миром, то сильнейший колдун и будет самым лучшим правителем, так как Бог отмерил ему больше магической силы.

Мастер Хедрик поднял согнутый палец.

— «Добровольцы» Бэзила нашли кое-что и об этом. Я говорю об Обряде Вызова. — Хедрик порылся в груде свитков и вытащил один из них. — Почти столетие назад один колдун из Рэйки оказался на острове и описал свое путешествие в дневнике. — Тут Хедрик остановился, бросив многозначительный взгляд в сторону Атайи. — Копия неполная, но и она может пролить свет на наш предмет. Здесь говорится, что «в присутствии свидетелей Кровавые Покровы установлены, и теперь между соискателями дозволены любые виды магии. Говоря кратко, существует одно правило: отсутствие любых правил. Колдун, оставшийся в живых, становится победителем».

Атайя нахмурила лоб.

— Что такое Кровавые Покровы?

— Я не совсем уверен. Может быть, что-то вроде арены, на которой проходило состязание.

Джейрен скрестил руки на груди и с отвращением взглянул на свиток.

— Что бы это ни было, Брандегарт не собирается устраивать подобное состязание. Если он станет королем Кайта, ему оно ни к чему.

— Именно так. Его последователи понимают пророчество так, что он из Мудреца станет королем Кайта… для начала, — зловеще добавил Хедрик. Он протянул Атайе другой пергамент, пожелтевший от времени. — Это хранилось в архивах школы десятилетиями, но вне контекста звучало бессмысленно. До недавних пор никто и не догадывался, что имеется в виду.

Атайя изучала документ, борясь с растекающейся по телу слабостью. Это были те самые слова, которые Мудрец прочел ей четыре месяца назад, — слова Дамерона из Крю, основавшего культ острова и предсказавшего приход Атайи почти два века назад.

— «Наше время придет, — шепотом читала она, — когда женщина, благословленная небом и землей, возглавит лорнгельдов и поведет их к славе. Ей суждено жить среди высших и среди низших и овладеть силой, невиданной со времен древности. В своих трудах получит она помощь, откуда не ждет, и войдет в золотой век великого короля-колдуна, и возродит наш народ во славе. С ее приходом придет час возвращения из изгнания».

Атайя подняла глаза, нахмурившись.

— Вы тоже считаете, что я и есть та самая женщина из предсказания?

— Уверен в этом, — отвечал Хедрик без промедления. — Кроме того, я и сам видел тени твоего будущего. По этой причине я и послал Джейрена искать тебя… Неужели прошло уже два года? А кажется, все было только вчера.

Или целую жизнь назад, — добавила про себя Атайя, сознавая, как мало осталось от той непослушной и озлобленной девчонки, которую нашел тогда Джейрен. Она криво ухмыльнулась. Джейрен жаловался, что сейчас она такая же неуправляемая, но, несмотря на это, он был женат на ней.