Чтение онлайн

Торн захотел спросить Пустырника, известно ли дуэргарам о подобных ядах, но не успел. Голова его закружилась, он почувствовал боль, а потом услышал тихий призыв: «Где вы, мой рыцарь? Мне срочно нужна ваша помощь! Не медлите, мой рыцарь!» Линх звала его.

Сплетая кружева заклятий Ад’Берт уже твердо знал, что пришла именно та беда, о которой предупреждала баньши.

— Граница открыта! — завершив магическую формулу, крикнул граф Пустырнику, надеясь, что темные эльфы, чья помощь могла ему понадобиться, последуют за ним.

В покоях королевского дворца, куда перенесло его заклятие, творилось что-то необычное. Несколько вельмож с обнаженными мечами преграждали вход в распахнутые двери королевской опочивальни, где на ложе покоился труп короля с остекленевшими выпученными глазами и корчившееся в смертельных судорогах тело умирающей Линх. У ложа растерянно разводили руками напуганные лекари.

Громовым голосом приказав всем оставаться на своих местах, Торн метнулся к королеве. Сжав ее холодеющие руки, он торопливо творил заклятья. Через мгновение граф ощутил дополнительный прилив сил, а еще через некоторое время перед ним упал небольшой флакон с темной жидкостью. Пустырник не оставил предводителя Берта и теперь старался помочь ему. А еще через мгновение перед мысленным взором Торна замелькали страницы Книги, указывая, что надлежит делать.

Капнув на губы умирающей каплю вязкой жидкости из флакона, чародей продолжил ворожбу. Казалось, прошла целая вечность. Наконец Ад’Берт отошел от ложа. Прежде, чем продолжить попытки спасти королеву, следовало, в соответствии с наставлениями Книги, дать умирающей передышку. Линх забылась тревожным сном.

Граф обернулся к вельможам.

— Что здесь произошло? — грозно спросил он.

— Королевскую чету отравили, — высоким голосом, в котором звучали слезы, ответил герцог Ад’Варт. — Наш повелитель выпил целый кубок вина и умер тотчас, а его супруга лишь пригубила напиток…

— Кто? — интонация графа не сулила отравителю ничего хорошего.

— Нам неведомо… — растерянно развел руками Ад’Вейл.

Торн обвел глазами зал, остановил взгляд на скорбно опустившей руки фигуре и указал на нее пальцем:

— Маркиз Ад’Ульф! Взять его!

Несколько вельмож попытались преградить гвардейцам путь к обвиняемому, но какая-то сила разметала их. Темные эльфы хорошо знали свое дело! Люди Ад’Варта скрутили преступника.

— По какому праву?.. — попытался возвысить голос Ад’Сарт.

— Молчать! — сузив от гнева глаза, тихо приказал Торн.

В зале воцарилась гнетущая тишина, которую разорвал испуганный лепет одного из лекарей:

— Мы ничего не могли сделать, нам неведом этот яд… Готовы понести наказание… Мы проверяли вино…

— Вы способны спасти королеву? — герцогиня Ад’Варт робко дотронулась до рукава камзола Торна.

— От вытяжки «болотного ореха» нет противоядия, — честно признался предводитель Берта, — но я попробую. Теперь все будет зависеть от Линх. Без ее помощи я ничего не смогу сделать.

— Королева призывала вас, — поспешил объявить герцог Ад’Вейл.

— Поэтому я здесь. Следуя воле королевы, вы все обязаны выполнять любые мои приказания…

— Но позвольте… — вновь подал голос Ад’Сарт.

— Не позволю! — прервал его граф. — Я действую от имени королевы.

Его тут же поддержали присутствовавшие во дворце сторонники короля.

— Королева очнулась, — прошелестел в ушах Торна голос Пустырника.

Ад’Берт поспешил к умирающей. Линх металась по ложу, кусая губы от невыносимой боли. Ее прекрасное лицо почернело и осунулось, руки судорожно гладили живот, в котором зрел плод королевской любви. Книга подсказала Торну заклинание, позволявшее приглушить муки несчастной женщины. Повернув лицо в сторону своего рыцаря, она спросила его срывающимся голосом:

— Можете ли вы спасти мое дитя?

Граф в ужасе отшатнулся от ложа. Он собирался бороться за жизнь женщины. Мысль о ребенке, которого носила она под сердцем, просто не приходила ему в голову. Перед его мысленным взором возникла страница Книги. Прочитанное заставило чародея вздрогнуть.

— Вас отравили страшным ядом, — сознался он. — Вывести его невозможно. На ваше счастье вы выпили ничтожно мало, но и этого достаточно, чтобы убить и вас, и ваше дитя. Все же я могу сохранить жизнь одному из вас. Не излечить, а сохранить жизнь. Приступы будут повторяться. Мне теперь придется стать постоянным лекарем, ибо без моего вмешательства отрава раньше или позже убьет вас. Сохранив жизнь ребенку, вы не только сами погибнете, вы обречете его на постоянные пытки. Он получил гораздо большую дозу яда, чем вы, учитывая разницу в массе ваших тел.

— Королевству нужен законный властитель! — настойчиво заявила Линх.

— Вы унаследовали трон от своего супруга, — возразил граф.

— Следует продолжить династию! А у меня больше не будет детей, это я знаю точно.

— Боюсь, ваше дитя также обречено на бесплодие, — попытался убедить женщину Торн.

— У вас останется время придумать что-нибудь, — взмолилась умирающая. — У моего ребенка сохранится призрачная, но надежда на продолжение рода, а со мной все ясно! Я не смогу жить, я не смогу править. Спасите мое дитя! Спасите его!

— Королевству нужна ваша жизнь…

— Не спорьте, граф! — в голосе Линх зазвучали властные нотки, собрав остатки сил, она напомнила: — Вы принесли мне клятву рыцарского служения. Вы обещали исполнить любой мой приказ. Повелеваю вам: спасите мое дитя и служите ему так же верно, как вы служили бы мне!

Впервые за много лет из глаз Ад’Берта покатились слезы. Клятва, данная королеве, заставляла его прервать жизнь любимой женщины.

— Мы все слышали, граф! — объявил стоящий неподалеку герцог Ад’Вейл. — Боюсь, вам не оставили выбора. Я хорошо знаю королеву, она не сможет жить, потеряв и мужа, и ребенка. Никакое колдовство не спасет ее. Сохраните нам хотя бы королевское дитя! Мы все просим вас!

— Говорите только за себя! — выкрикнул маркиз Ад’Рон.

— Воля королевы священна для всех, — оборвала его герцогиня Ад’Варт. — Если у кого-то имеется другое мнение, его придется защищать в открытых поединках со мной или моим мужем. Никто не желает попробовать?

Таких смельчаков не нашлось. Присутствующие слишком хорошо знали, что в честном поединке правителям пограничного удела нет равных, но глухой ропот противников сильной власти показывал, что стране грозят долгие годы смуты.