Чтение онлайн

— Я найду средство вырвать у него полное признание, — решительно заявил сыщик.

После этого он вышел из дома мистера Повелла, чтобы отправиться к себе в контору. Оттуда он пошел на Катарине-стрит, где у № 85 стоял на посту Боб в костюме простого матроса. Сыщик узнал от него, что мнимый Адамс все это время не выходил из дому. Сыщик оставил Боба на посту, а сам отправился в магазин волшебных фонарей, где имел с хозяином длинный разговор. Через несколько часов уже была готова стеклянная пластина, на которой в точности были воспроизведены последние строки письма вместе с помещенными под ними тремя крестами.

С этой-то пластиной и хорошим волшебным фонарем Нат Пинкертон отправился на виллу мистера Артура Повелла.

В комнате больного царила тишина. Артур Повелл лежал в постели, охваченный лихорадочным ожиданием. С той минуты, как в доме появился Нат Пинкертон, состояние старика значительно улучшилось. К нему отчасти вернулась способность двигаться, что в значительной мере было вызвано его внутренним состоянием, уже не имевшим ничего общего с апатией и отчаянием.

В углу, за платяным шкафом, сидел Нат Пинкертон, перед которым на стуле стоял волшебный фонарь.

Внутри фонаря горела свеча, но все щели и отверстия его были так тщательно закупорены, что наружу не проникал ни один луч. За постелью больного, на стене, повесили белую простыню и таким образом сделали все необходимые приготовления, чтобы достойно встретить «привидение».

Доктор Вестман, который тоже сильно заинтересовался этим делом, засел в маленьком кабинете около спальни, дверь которой осталась полуоткрытой, так что сквозь нее он мог наблюдать за всем, что происходило в комнате больного.

Часов около одиннадцати Пинкертон потушил ночник. Луна озаряла комнату слабым голубоватым светом.

Сыщик заранее поставил непременным условием, чтобы никто не говорил ни единого слова, и в комнате слышалось только дыхание больного.

Часы на башне пробили полночь.

Старик приподнялся на постели и хотел что-то сказать, но Пинкертон сделал ему знак молчать. Его тонкий слух уже различил тихий шорох в передней, которого не услышали ни Артур Повелл, ни притаившийся за дверью доктор Вестман.

Прошла еще одна томительная минута. Повелл откинулся на подушки и закрыл глаза. Он притворился спящим, но все время поглядывал на дверь.

Вот она чуть-чуть приоткрылась, затем на пороге показалась длинная черная фигура. С плеч ее спадал широкий темный плащ, лицо, белое как снег, искаженное ужасной гримасой, выглядывало из-под надвинутого на него темного капюшона.

Все это создавало впечатление чего-то жуткого, еще более усиливающееся из-за плохого освещения комнаты. Пинкертон отлично понимал, что старик при виде этого «духа» вполне мог перепугаться до смерти.

Несколько секунд фигура неподвижно простояла на месте, потом вдруг подняла обе руки и сказала глухим, замогильным голосом:

— Артур Повелл!.. Проснись!

Старик открыл глаза, приподнялся и, громко вскрикнув, протянул обе руки, точно защищаясь от страшного гостя.

А фигура подходила все ближе и ближе, пока не приблизилась к спинке кровати.

Нат Пинкертон взглянул на Повелла и остался доволен. Действительно, старик уже не чувствовал страха, но умело притворился исполненным безграничного ужаса.

— Чего ты хочешь от меня? — спросил он дрожащим голосом.

— Положить конец твоей жизни! Ты — подлый злодей, обманувший и соблазнивший несчастную девушку! Ее дух требует отмщения! Негодяй, тебя постигнет достойная кара!

«Привидение» говорило таким голосом, который действительно производил страшное и жуткое впечатление.

В эту минуту Пинкертон неслышно поднес руку к стоявшему перед ним на стуле аппарату, и на стене, за постелью больного, вдруг появился светлый блестящий круг, а на нем ясно и отчетливо высветились многозначительные слова:

«....................... проклятие тебе

........................ убийце Артура

.................................. Повелла.

...................................... + + +».

Черная фигура издала крик ужаса.

Капюшон откинулся назад; «дух» поднял вверх обе руки.

— Боже мой! — проговорил он. — Почерк Джона Локвуда!.. Его письмо мне! Убитый — он воскрес!

— Да, Мак Керринг! — загремел тут могучий голос сыщика, и в ту же секунду комната осветилась ярким электрическим светом.

Пораженный преступник увидел перед собою не только Ната Пинкертона, стоявшего с направленным на него револьвером, но и доктора Вестмана.

— Дух несчастного Джона Локвуда, убитого тобою, вопиет о мщении! Подлый негодяй! Ты хотел убить и дядю! Твоя игра окончена! Ты арестован!

Из-под плаща преступника со звоном упал на землю острый, как бритва, кинжал. Пинкертон подошел к негодяю и сорвал с него плащ.

В бледном лице, покрытом толстым слоем белил, Артур Повелл узнал черты своего племянника.

Преступник до такой степени потерял всякое присутствие духа, что, не сопротивляясь, дал надеть на себя наручники. Он стоял, точно пораженный громом.

— Мак Керринг! — сказал тогда мистер Повелл. — Как велика твоя подлость! Ты кончишь жизнь на электрическом стуле, а какая блестящая будущность могла бы тебя ожидать!

Керринг ничего не ответил.

— Полно, — заявил Нат Пинкертон, — Негодяй не достоин того, чтобы вы с ним говорили, мистер Повелл.

Но тут арестованный вдруг пришел в себя. Он громко вскрикнул и впал в состояние такой ярости, такого дикого бешенства, что Пинкертон с трудом унял его.