Чтение онлайн

— Я попробую, — сказал Гог.

— Только хорошенько попробуй. — Я боялся сгореть с той самой ночи. Я помнил, как выл и визжал Джастис, скованный цепями. Тошнота подкатила к горлу. Я могу уйти и избежать всего этого. Я могу просто уйти.

— Как мы заставим его прийти сюда, брат Йорг? — Это был первый вопрос Гога за сегодняшний день.

Картина, как я спускаюсь по склону вниз, все еще стояла у меня перед глазами. Я насвистываю и улыбаюсь весеннему солнцу, по моему телу течет пот. Если бы Макин был здесь, он бы непременно сказал, что у него дурные предчувствия.

Я мог просто уйти. Просто уйти.

Если бы Коддин был здесь, он бы сказал, что это очень большой риск без шансов на успех. Он бы так сказал, но имел бы в виду: «Беги отсюда, Йорг», потому что он не хотел, чтобы я сгорел.

Если бы мой отец был здесь. Если бы он увидел, что я повернул назад, к солнечному свету. Выбрал более легкий путь. Он бы тихо сказал, так тихо, что едва можно было бы услышать. «Еще раз, Йорг. Еще раз». И в дальнейшем на каждом перепутье я каждый раз выбирал бы легкий путь. И в конце концов то, что я любил, все равно бы сгорело.

— Разожги огонь, Гог, — сказал я. — Такой огромный, чтобы в нем ад сгорел.

Гог посмотрел на Горгота, тот кивнул и сделал шаг назад. В течение долгого мгновения, растянувшегося на полдюжины глубоких и медленных вдохов-выдохов, ничего не происходило. И вот на спине у Гога, дрожа и колеблясь, начал разгораться факел. Цвета потемнели. Багровые потоки пробежали по его телу и поблекли в пепельно-серый. Меня обдало жаром, я сделал шаг назад, потом еще один. Из пещерной камеры бросились прочь тени, но у меня не было времени вглядываться, кто за ними прятался. Гог дышал жаром, словно его, как кузнечный горн, раздували мехами. Я с Горготом отступил к тоннелю, поднимавшемуся из сферической камеры вверх. Жар обдавал нам лица, а спину омывало ледяными потоками воздуха из тоннеля.

Пламя вспыхнуло беззвучно, всю камеру заполнил бурлящий водоворот оранжевого огня. Мы с Горготом отпрянули, стен камеры невозможно было больше увидеть, перед глазами полыхало инферно. Я с трудом хватал ртом воздух, словно огонь поглотил весь кислород.

— Это привлечет гостя? — спросил Горгот.

— Существует только один огонь. — Я полной грудью вдохнул горячий, бесполезный для легких воздух. Перед глазами заплясали черные точки. — И Ферракайнд смотрит через него, как через окно, на весь мир.

Горгот схватил меня за плечо, не позволяя упасть. Казалось, это не спасло меня от падения, я даже успел ощутить острый укол негодования, соскальзывая в какое-то темное место. Я ничего не слышал, кроме своего учащенного хриплого дыхания и скрежета моих каблуков, он тащил меня куда-то дальше, куда-то вверх. Все тело горело, готовое самопроизвольно воспламениться, а ноги странным образом замерзали.

Изначально беззвучно вспыхнувший огонь издал явственный «пуфх», словно вырвался наружу. Звук стих прежде, чем я полностью отключился. И резкий холод привел меня в себя, я очнулся с хриплыми проклятиями.

— Что за черт! — Я лежал в ледяном ручье. До этого тоннель был сухой, а сейчас по нему бежал ручей, постукивая камешками, захваченными потоком. Я перевернулся в холодном ручейке так, что, опираясь о стену, смог встать на ноги. На этот раз впереди шел Горгот. Он всю жизнь провел в темноте под горой Хонас, и его кошачьи глаза легко находили дорогу, а я то и дело спотыкался и оступался, следуя за ним. Ручеек привел нас назад в сферическую камеру, где он зашипел и поднялся паром над горячим каменным полом.

Гог, все еще раскаленный докрасна, ждал там, где мы его оставили, а Ферракайнд стоял у входа в тоннель, который вел ко входу в пещеру.

Я стремился найти человека с огнем, полыхающим внутри. Ферракайнд был больше, чем я мог представить. Он сохранил внешний облик человека, но словно был вылит из расплавленного чугуна из чанов Барроу и Гуаньгуан. Все его тело горело и при каждом движении вспыхивало и гасло. Когда его глаза, похожие на две раскаленные добела звезды, посмотрели в мою сторону, кожу опалило.

— Ко мне, Гог! — Кричать было больно от жара, и лишь пар от ручья у моих ног давал некоторое облегчение.

— Мальчишка мой, — потрескивая пламенем, сказал Ферракайнд.

Гог рванулся к нам. Ферракайнд медленно двинулся вперед.

— Зачем он тебе? — спросил я. Подойти ближе к нему я не мог, кожа обгорала.

— Большой огонь поглощает малый. Мы объединимся, и наша сила увеличится, — ответил Ферракайнд.

Мне показалось, он говорит из тех глубоких уголков памяти, которые в нем еще не выгорели.

— Мы пришли спасти его от этого, — сказал я. — Разве ты не можешь забрать огонь и оставить мальчика в покое?

Его раскаленные глаза застыли на мне, словно только сейчас впервые увидели.

— Я знаю тебя.

Я не нашелся, что ему ответить на это. Губы пересохли и не могли произнести слов, которые при других обстоятельствах молниеносно слетели бы.

— Ты разбудил древний огонь, который спал тысячу лет, — сказал Ферракайнд.

— Да, было дело, — ответил я.

— Ты принес солнце на землю, — потрескивание Ферракайнда затихло, как будто в благоговении перед оружием Зодчих. Тени пробежали по его телу.

Гог наконец добрался до нас. Его жар остыл, оставив новые метки — оранжевые всполохи пламени на спине, груди и руках.

— Ты в силах помочь мальчику? Забрать у него огонь или часть огня так, чтобы он мог жить? — спросил я. Дышать было больно, а пар застилал глаза. Где-то над нами и позади нас от жара, исходившего от Ферракайнда, в сердце Халрадры таяли древние льды.