Чтение онлайн

— Отбросьте этих ублюдков! — заорал я и махнул тем, у кого в руках были луки. — Не выбирайте цель.

Макин мялся в нерешительности, и я хлопнул его лопатой по груди. Затем вместе с капитаном Гарольдом начал хватать дозорных за ворот, за руки, за что придется, и заставлял их копать снег. Никто не спрашивал, зачем. Кроме Макина, и то, я думаю, он спрашивал, чтобы улучить минуту для передышки.

— Мы здесь уже были, — сказал Макин.

— Да. — Я отбросил за спину глыбу снега, подхваченную лопатой. Казалось странным, что мы так долго поднимались вверх, чтобы сейчас отчаянно, тратя последние силы, копать вглубь.

— По дороге в деревню… Каттинг?

— Гаттинг, — поправил я, кидая за спину еще одну лопату снега. Крики и звон мечей приближались.

— Это безумие! — Макин бросил лопату и выхватил меч. — Вспомнил. Где-то здесь пещера. Но она никуда не ведет. Мы искали выход. И наши ребята… им едва ли хватит там места.

Моя лопата ушла в пустоту, выскользнула из окоченевших рук и исчезла.

— Здесь! Здесь копайте!

Рукопашная схватка шла в пятидесяти ярдах от нас — кровавая, отчаянная, люди поскальзывались и падали в снег, превратившийся в розовое месиво; крики, отрубленные конечности, окровавленные мечи. А по склону, как стрела, нацеленная прямо на меня, двигались солдаты, их линия расширялась вниз до нескольких сот человек в том месте, где они пересекли снеговую границу.

— Похоже, я опоздал. — Я знал, что опоздал. Слишком долго прощался с Коддином. А солдаты принца Стрелы бегают по горам быстрее, чем я предполагал.

— Слишком поздно? — крикнул Макин, махнув мечом в сторону приближавшихся к нам солдат. — Мы покойники. Могли бы и внизу остаться! По крайней мере, у меня там еще были силы драться.

На вид у Макина и сейчас достаточно сил. Злость всегда открывает второе дыхание.

— Копайте! Быстрее! — кричал я, подстегивая дозорных. Вход в пещеры открылся, зиял черной дырой в снегу.

— Макин, сколько человек погибло под лавиной на Маттераксе в прошлом году? — спросил я.

— Не знаю! — Он посмотрел на меня так, словно я спросил, сколько младенцев у него родилось. — Ни одного?

— Трое, — сказал я. — И один в позапрошлом году.

Часть солдат попытались зайти с фланга, огибая место схватки. Я вытащил из-за спины лук и выпустил стрелу.

— Нам конец, — Хоббз с трудом бежал по склону, обходя копателей. К его чести, он добавил: — Сир.

Моя стрела попала солдату в ногу чуть выше колена. На вид он был немолодой человек, один из тех, кто не знает, когда нужно удалиться на покой. Он качнулся вперед, упал и покатился по склону. Хотелось бы знать, остановится он или так и будет катиться до самого Логова.

— Есть причина, почему за два года четыре человека погибли под лавинами, — сказал я.

— Беспечность? — предположил Макин. Один из наиболее ловких солдат Стрелы сумел невредимым прорваться сквозь побоище. Макин быстро отразил удар и тут же уложил его. Солдат, вынырнувший вслед за сраженным, получил стрелу в адамово яблоко.

Скрежет металла о камень. Копавшие нашли край пещеры. Теперь в дыру могла войти телега, и было уже невозможно еще больше расширить лаз.

Когда земля покрыта снегом, она кажется плоской. Все впадины и выпуклости исчезают, превращаются в белый лист бумаги, на котором можно писать пером. И на этот лист можно записать все, что родится в твоем воображении, так как глаза не видят на белизне ничего.

— Ну и? — спросил Макин. Солдаты приближались. Его, казалось, раздражало то, что я погрузился в мечтания.

— Тебе нужно научиться видеть оттенки, — сказал я.

— Оттенки?

Я пожал плечами. У меня было время в запасе: минута воспользоваться пещерой еще не пришла.

— Раньше я думал, будто сила молодости заключается в том, что она видит только черную и белую краски, — сказал я. В этот момент я заметил, как дозорный — его я знал — упал с торчавшим из спины красным острием меча, его руки мертвой хваткой держали горло того, кто его убил.

— Оттенки? — еще раз спросил Макин.

— Мы никогда не смотрим вверх, Макин. Мы никогда не поднимаем голову и не смотрим вверх. Мы живем в таком огромном мире. Мы ползаем по его поверхности и заботимся только о том, что лежит перед нами.

— Оттенки? — Макин упрямо твердил свое. Его сочные губы умели складываться в тысячу улыбок. Улыбок, завоевывавших сердца. Улыбок, вызывавших смех у тех, кто не хотел смеяться. Сейчас на нем была улыбка упрямства.

Я потряс руками, чтобы они ожили. Солдаты обходили нас кольцом, достаточно скоро мне придется взяться за меч.

— Да, оттенки, — сказал я Макину. Когда ты смотришь вокруг, ты видишь только белый цвет, но проходит время, и ты начинаешь в белом видеть множество оттенков. Крестьяне Гаттинга рассказали мне об этом, хоть и своими словами. Существует много видов снега, много оттенков, и даже в одном оттенке можно найти несколько полутонов. Снег лежит слоями: сверху — снежная пудра, под ней — зернистые слои. Есть сила, и есть опасность. Когда я ударил брата Джемта ножом в шею, я нечто упредил, — сказал я. — Брат Макин, ты понимаешь значение слова «упредил»?

У Макина была тысяча улыбок и один хмурый взгляд. Он одарил меня хмурым взглядом.

— Я убил его без причины, но еще и потому, что это было лишь делом времени, кто кого. Он в любой момент мог ночью перерезать мне горло. И вовсе не за то, что я порезал ему руку.

— А что должен был делать кровавый Джемт с… — Ударом меча он свалил с ног солдата, вырвавшегося вперед, а я стрелой уложил заходившего с нашего правого фланга.

— За два года было всего четыре смерти, а не сорок, потому что жители Высокогорья упредили лавины, — сказал я. — Они сами спровоцировали их сход.