Чтение онлайн

От слов «три шага» меня бросило в холодный пот, словно Каласади выжал из меня то, что я бы предпочел никому не показывать. Я ничего не сказал и продолжил свой путь. Перед глазами стояла ночь, черное небо рассекали молнии, страшно зияла пустотой карета, и я висел в терновнике.

Я не помнил, как оказался за столом, и гадал, сколько времени пройдет, прежде чем Каласади представит свои расчеты моему дяде. Он, вероятно, разрушит мою игру, но в этом нет опасности.

— Ты что, не голоден? — Напротив меня сидел тот самый стражник, что встретил меня у ворот. Солнечный.

Я посмотрел на свой обед и сделал усилие, чтобы вернуться на землю.

— Что это? Кто-то наблевал в мою чашку?

— Кальмар со специями. — Стражник сложил пальцы щепоткой и поцеловал, причмокнув: — Мма.

Я подцепил щупальце, сунул в рот — это уже само по себе было подвигом — и принялся жевать. Ощущение было такое, будто я жевал голенище сапога. Если б еще для пущего сходства поджарить это голенище на костре. И специи всегда кстати. Чуть соли, немного перца, лавровый лист в суп, пара гвоздичек в яблочный пирог. Однако на Лошадином Берегу, похоже, любили специи, обжигающие язык и вышибающие слезу. Но я один раз попробовал обжечься снаружи, и мне это не понравилось, поэтому я не видел смысла обжигаться изнутри. Я выплюнул щупальце обратно в миску.

— Настоящая гадость! — сказал я.

— Я бы съел это за тебя, — сказал стражник. — Но ты плюнул в чашку. Меня, между прочим, Грейсан зовут.

— Уильям из Анкрата, — сказал я, беря краюху хлеба и осторожно откусывая. Вдруг пекарь вместе с мукой сыпнул пригоршню перца в квашню?

— А что тут за марокканец? — спросил я и провел пальцем по зубам, словно «марокканца» было недостаточно, чтобы понять, кого я имею в виду.

— Ты встретился с Каласади? — усмехнулся Грейсан. — Он ведет здесь бухгалтерию. Чудеса творит с местными торговцами. Устраивает графу Хансу хорошие контракты. Но самое главное его достоинство в том, что он выдает жалование стражникам и никогда его не задерживает. Пять лет назад бухгалтерию вел монах Джеймс. Мы могли и месяц сидеть без гроша. — Грейсан покачал головой.

— И что, этот Каласади близок к графу и его сыну? — спросил я.

— Я бы так не сказал. Он просто ведет бухгалтерию. — Грейсан пожал плечами.

Мне такой ответ понравился, хотя было непонятно, почему такой талантливый человек играет такую относительно маленькую роль и не жалуется на это.

— Он мне нравится, — сказал Грейсан. — Иногда играет со стражниками в карты. Всегда проигрывает, и никогда не расстраивается из-за этого, и никогда не пьет наш эль.

— Ты думаешь, он хорошо играет в карты? — спросил я.

— Ужасно. Сомневаюсь, что он знает правила. Но, кажется, он любит играть в карты. Его тут все любят. И не притесняют за то, что в замке он единственный марокканец. А они имеют на это полное право. Потому что его соплеменники совершают набеги и обращают всех либо в язычников, либо в трупы.

— Марокканцы? — уточнил я. — И скоро мне придется с ними сражаться?

Остальные стражники, жуя кальмара, начали прислушиваться к нашему разговору. Я подумал: возможно, перец размягчал щупальца кальмаров, и без него их вообще было бы не прожевать.

— Вполне возможно, — сказал Грейсан. — Ибн Файед, халиф Либа, уже три раза в этом году посылал свои корабли. Ждем очередного нападения.

Неожиданно Грейсан замолчал и опустил голову.

— Шимон, мастер меча, — прошептал он. — Никогда раньше он сюда не заходил.

Мастер остановился у меня за спиной. Я сделал вид, что жую кальмара.

— Парень, — сказал Шимон. — Анкрат. Во двор. Мне сказали, что у тебя есть способности.

Я слышал о мастере меча Шимоне. Макин рассказывал о нем. О его подвигах в молодости, как он побеждал королей, как создавал непобедимых героев и был легендой турниров. Я никак не ожидал, что он такой старый.

— Да, мастер меча, — сказал я и вышел за ним во двор.

Сказать, что он двигался как человек, отменно владеющий мечом, значит ничего не сказать. На вид он был таким же старым, как наставник Лундист, но он шел так, словно постоянно слышал песню меча.

Каласади вернулся к своим делам, и двор был пуст, лишь стояли у ворот стражники да прошла через двор служанка с корзиной грязного белья. Стражники из столовой вышли и толпились у дверей. Шимон не приглашал их последовать за собой.

Мастер меча повернулся ко мне лицом. Его ученый вид меня удивил — можно было принять за переписчика книг, если бы не загорелое на солнце лицо и орлиный взгляд. Он обнажил свой меч. Такой же ничем не примечательный клинок, какой выдали мне.

— Ты готов, юноша? — спросил он.

Я обнажил свой меч, соображая, как лучше вести эту игру. Каласади, возможно, уже рассказывает моему дяде, кто я такой на самом деле, так почему же не воспользоваться подвернувшимся случаем?

Я сделал сильный выпад, наши мечи скрестились, но он не исполнил тот хитрый трюк с разворотом кисти, каким воспользовался принц Стрелы, он просто выбил у меня меч. Я услышал, как стоявшие у столовой стражники засмеялись.

— Старайся лучше, — сказал Шимон.

Я улыбнулся и поднял меч. На этот раз я сделал выпад, намереваясь проткнуть его клинком. Он снова воспользовался хитрым трюком, но я развернул кисть и удержал меч в руке.

— Уже лучше, — сказал мастер меча.

Я атаковал его комбинацией коротких точных уколов, ее я отрабатывал с Макином. Он парировал мои выпады без видимых усилий, отвечая на каждый контратакой, которую мне едва удавалось сдержать. Двор наполнился звоном металла. Я почувствовал, как музыка стали захватывает меня. Почувствовал, как холодный покой разливается по всему моему телу. Я слушал эту музыку. Без каких-либо мыслей в голове я бросился в атаку, наносил рубящие удары сверху, снизу, делал ложные выпады и движения, вкладывал всю свою силу в верно выбранные моменты, все мое тело ожило в движении, и только голова оставалась неподвижной. Я увеличил темп, потом еще больше, и еще. Были мгновения, когда я не видел ни своего, ни его клинка, только очертания наших тел; ритм танца подсказывал мне, какое сделать движение, как блокировать удар. Мечи звенели, завораживая быстрой ритмичной музыкой.