Чтение онлайн

Иногда в освещенных колоннадах двигались тени, аристократы Иерархов приходили насладиться видом узников. Но единственными смертными, которых Каи видел во дворе, являлись толкователи, разгуливавшие среди узников. Они приходили, чтобы отыскать демонов, впавших в подобное смерти состояние после того, как их смертные тела не выдержали. Некоторых они забирали, других оставляли лежать и гнить в воде. Каи не понимал, как они принимали решение, кого забрать, а кого оставить. Он кричал на них, рычал и пытался разговаривать, но они вели себя так, словно он уже стал инертным куском плоти, как все остальные.

Когда около Каи кто-то остановился, он просто отвернулся, ожидая, что его ударят прутом с амулетом. Но этот кто-то опустился на колени рядом с ним.

Он повернул голову так, чтобы видеть сквозь туман. Перед ним стоял смертный, одетый в сине-золотую парчовую куртку поверх белой юбки. Он припал к земле рядом с Каи, не обращая внимания на то, что его усыпанные драгоценными камнями сандалии промокли.

– Ты меня слышишь? – прошептал он. – Ты можешь говорить?

Каи вздрогнул и отвернул лицо. Ни один смертный не обращался к нему после того, как его схватили. Должно быть, это очередной обман, новый вид отвратительной пытки.

– О, ты жив. Я Башаса из Арайка и сейчас собака Иерархов.

Каи искоса посмотрел на него. Смертный Башаса сидел на пятках, под роскошной одеждой проступали широкие плечи, лицо обрамляли темные вьющиеся волосы, кожа имела теплый коричневый оттенок. Открытое лицо улыбалось, что вызывало ярость. Каи неожиданно обнаружил, что он еще недостаточно мертв и ему не все равно. Он метнулся к горлу Башасы.

Его остановили цепи в нескольких дюймах от цели. Башаса дернулся назад и тяжело сел на влажный камень. Рывок забрал последние силы Каи. Он упал, но уперся локтями, оказавшимися в воде. В глазах у него потемнело.

– Хочешь попытаться еще раз? – прошептал голос за спиной Каи.

– Нет. Нет, только не это. – Он ощутил холодное жжение амулета на затылке и опрокинулся в темноту.

Каи медленно приходил в себя в каком-то тускло освещенном месте, все его тело мучительно болело, а кожа горела, словно в нее втыкали раскаленные иглы.

Постепенно он понял, что лежит на чем-то мягком под серо-голубым навесом. Нет, не в палатке, ведь он не ощущал запахов лошадей или коз, не слышал шумной болтовни. Ему снилась Кентдесса сареди, где он бегал с Адени и Варрой под тяжелыми веревками шатра.

Он прищурился, и тени затвердели, превратившись в каменную стену и раму занавешенной кровати. Каи отчаянно извернулся, чтобы увидеть больше, но он находился один в постели, один в комнате.

Зашипев от боли, Каи слегка приподнялся. Комнату согревал небольшой огонь в центральном очаге, вырубленном в каменном полу. Серый дневной свет проникал внутрь через открытый дверной проем, выходивший во двор. Стены закрывали простые голубые драпировки, а пол – плетеные ковры, на широких деревянных сиденьях лежали подушки, на возвышении рядом с очагом стояли покрытые голубой глазурью чашки и графин. Снаружи он разглядел угол высохшего фонтана, заросшего сорняками.

Все выглядело странным, новым и пугающим. Каи никогда не видел Летних залов, если не считать Двора Плененных демонов; его притащили туда в мешке из конопли, уже закованного в цепи и с наложенными интенциями толкователей, подавлявшими его силу.

Но цепи исчезли. Он больше не находился во Дворе Плененных демонов, на него не лил дождь, и он постарался не чувствовать жалкую за это благодарность. Его волосы оставались мокрыми, но скудные остатки штанов и длинной туники, в которых он был с момента пленения, почти полностью высохли.

– О, ты проснулся, – послышался голос.

Смертный Башаса, собака Иерархов, вошел в дверь со двора.

Каи соскользнул на прохладный каменный пол, чтобы спиной опереться на кровать, надеялся, что у него получилось то, что он задумал. Слишком слабый, чтобы стоять, демон не хотел, чтобы смертный это понял.

Башаса направился к очагу.

– Поверь мне, здесь никто не причинит тебе вреда. Ты хочешь еды, воды или вина? Мне сказали, что ваш вид не нуждается в пище, но мне трудно в это поверить.

Каи наблюдал за ним. Мысли путались у него в голове, мир казался каким-то далеким, словно он все еще оставался в мешке. Теперь, избавленный от непрерывного дождя, он снова мог высасывать чужие жизни, но сейчас Каи чувствовал только огромную слабость.

Теперь ему предстояло ждать и перенести все, что Башаса намеревался с ним сделать, пока тело Энны не восстановится.

Башаса приподнял брови:

– Я мало знаю о вашем народе – однако больше, чем некоторые. Иерархи говорят, что Короли Травы обменивали своих мертвецов на рабов-демонов и приносили в жертву детей ради получения силы. Нечестивая практика, которую Иерархи использовали, чтобы поднять своих верных сторонников на покорение Травяных равнин. – Он сел на ковер, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Каи.

Складывалось впечатление, что Башасу совсем не беспокоило его молчание.

«Короли Травы» – так смертные за приграничными землями называли кланы сареди. Должно быть, у Башасы имелась какая-то защита в комнате. Кроме того, рядом наверняка находится защитный амулет; спутник Башасы должен был использовать его, чтобы вывести Каи со Двора.

– Но, когда я был мальчишкой, мне довелось совершить путешествие в Эрати, вдоль побережья Травяных равнин, и там я услышал совсем другую историю. Кланы Королей Травы меняли смерть члена клана на молодого демона, чтобы узнать последние мысли мертвых. Молодой демон занимал место умершего и работал, сражался, даже рожал или зачинал детей. – Башаса смолк и налил из графина вина в чашку.

Над чашкой поднимался пар, запахло горячими прогорклыми ягодами.

– Как мне кажется, Короли Травы вовсе не приносили в жертву демонам детей, а демоны жертвовали детей Королю Травы. Но также говорят, что никакой жертвы не было вовсе – всего лишь естественная смерть.

Смерть не всегда была естественной. Дрейнгепт, третья сестра Каи, попала на верхнюю землю в тело убитого человека, и ее попросили назвать имя преступника. Впрочем, для собаки Иерархов убийство являлось чем-то естественным. Энна умерла от изнуряющей болезни, и Каи не мог разделить ее последние мысли с семьей, пока не закончил выкашливать сгустки из ее легких. Это было не лучшим пробуждением, но он испытывал счастье, надеясь навсегда остаться с Кентдессой. Ему бы следовало так поступить.