Чтение онлайн

Свечка – предмет легкий и как оружие непригодный, но может сгодиться, чтобы отвлечь внимание. Не дав рыжеволосому закончить тираду, варвар швырнул в него свечу и в тот же миг бросил свое тело через стойку. Запоздало вжикнула арбалетная стрела, чиркнула по поверхности стойки и рикошетом ушла в угол. Вторая со звоном ударилась о медную чашку развеса. Лавка вновь погрузилась в темноту.

Конан упал набок, перекатился подальше от рыжего пройдохи, замер под прикрытием стеллажа с мелким товаром.

– Ах ты…- раздалось из мглы злобное шипение незнакомца.

Конан замер, не издавая ни звука. Теперь они пребывали в равных условиях: ни один, ни второй не знали, где именно притаился соперник.

Два вора, как две мыши, попали в одну мышеловку.

Конан бесшумно пошарил ладонью левой руки по полке с товаром. Он безоружен, его противник – вооружен; однако в кромешной тьме любой предмет в умелых руках может перевесить чашу весов в ту или иную сторону. Пальцы киммерийца нашарили какие-то мешочки, пакетики, сверточки. При нажатии в них что-то тихонько шуршало. Приправы, не иначе. Сойдет: при свете врага можно ослепить, а в темноте – получить над ним преимущество, заставив кашлять и чихать.

Со стороны незнакомца послышались щелчок и едва слышное шевеление; чуткий слух варвара подсказал, что арбалетчик перезарядил свои самострелы и переместился влево, на то место, где недавно пребывал сам Конан – к тайнику.

Киммериец чуть зубами не заскрежетал от досады: до денежек добрался и враг… Впрочем, еще посмотрим, кто выйдет отсюда с отягощенной монетами торбой. Великие боги, торба-то осталась там, за прилавком. Пустая, правда, но все же… Надо торопиться: в эту пору и в здешних краях светает рано…

Раздался подозрительно знакомый звук – похоже, огнивом чиркнули, и, точно подтверждая опасения киммерийца насчет скорого рассвета, лавка осветилась тусклым желтоватым светом; свет этот постепенно набирал силу… колеблющиеся тени поползли по стенам и потолку… потянуло горелой материей… послышалось удивленное проклятие арбалетчика… и вдруг над давешними мешками с крупой, за которыми ранее прятался рыжий ворюга, взметнулся язык гудящего пламени!

– Свечка! – выдохнул арбалетчик. На Конана он не смотрел, потеряв всякую бдительность, – его полный бессильного гнева взгляд был устремлен на разгорающийся огонь; в глазах плясали отблески пламени.- Это твоя проклятая свечка, грязный вор!

Напрочь забыв О существовании конкурента, он бросился у угол и принялся яростно отбрасывать дымящиеся мешки, затаптывать огонь. Куда арбалеты-то делись? – успел еще подумать варвар.

Он колебался недолго. Возможно, со стороны нежданного соперника его и поджидала какая-нибудь подлость… однако угроза сгореть заживо была реальной, тогда так опасность получить подлый удар от арбалетчика – всего лишь вероятной. Поэтому он выскочил из своего укрытия и присоединился к рыжему. Скинул кожаную куртку без рукавов и начал сбивать пламя.

Вдвоем, плечом к плечу, недавние противники боролись с огнем. Но стихия была сильнее: жадные языки уже лизали драпировку стен, бестелесные пальцы обнимали полки и стеллажи, медленные пламенные вихри кружились под самым потолком… Злобный гул наполнил тесное помещение, мрачные оранжевые сполохи метались меж стен, превращая скромную лавку в обитель демонов; от дыма слезились глаза, першило в горле.

Рыжеволосый обратил к киммерийцу перемазанное гарью лицо.

– Нам не справиться! – прохрипел он, стараясь перекрыть гудение разбушевавшегося огня.- Поздно!… Надо выбираться отсюда подобру-поздорову!… Скорее, через задний выход!

– Нет! – ответил Конан. С потолка посыпалась копоть, тут же завертевшаяся водоворотами в потоках горячего воздуха; потом сверху раздался угрожающий треск, и, подняв тучу огненных мух, на пол рухнула обугленная дымящаяся балка.- Нет, туда уже не пробиться!… Давай через главный вход… на улицу!

– Нас заметят!

– Огонь уже наверняка заметили!… Быстрей, пока все стражники города… сюда не… сбежались!

Накинув на головы куртки, воры стали пробираться к выходу. Позади с грохотом обрушились полки. Что-то из запасов Хамара, очевидно, особенно приглянулось прожорливому пламени, ибо откуда-то справа, с протяжным воем неожиданно вырвался длинный ослепительно яркий хвост огня и попытался схватить людей; те едва успели увернуться.

Вот и заветная дверь. Толстый тисовый засов уже потемнел от жара, от него поднимались ленивые клубы дыма. Конан, не обращая внимания на обожженные ладони, ухватил горячее дерево и напрягся. Сзади накатила волна раскаленного воздуха; одежда на беглецах задымилась, начала тлеть.

Засов не поддавался: металлические скобы распухли от жара и намертво придавили брус к косяку.

– Что стоишь… пособи…- выдавил сквозь зубы киммериец, напрягая мышцы изо всех сил.

Рыжий локтем немного отодвинул варвара, пристроился рядом. Поднатужился в унисон с Конаном, крякнул… И металл не выдержал, сдался: с протяжным скрипом скобы выпустили засов из своих горячих объятий; тисовый брус взлетел вверх и с гулким стуком упал под ноги двух воришек. Путь на свободу был открыт.

Люди распахнули дверь, вывалились под ласковые дуновения упоительно холодного ночного ветерка и рухнули на колени, жадно разевая рты в глубоких вздохах. Клубы сизого дыма вырвались вслед за ними, а внутрь хлынул свежий воздух, и огонь возликовал: его победная песнь усилилось до оглушительного гула, из дверного проема высунулись извивающиеся багряные языки и взялись за притолоку с наружной стороны.

Но радоваться скорому освобождению рыжеволосому и черногривому ворам долго не пришлось: в их сторону спешили пятеро стражников с алебардами наперевес, а со стороны центра города уже раздавались частые удары пожарного колокола. Скоро здесь будет половина Конверума…

– Плохо дело, варвар,- просипел арбалетчик. Капли пота прочертили белые дорожки через черное поле копоти, как маска, покрывшей его лицо.- Эти орлы разбираться не будут, кто виноват, кто нет. Хорошо, если на месте не порешат…

– Ну, это мы еще посмотрим…- Пошатываясь, Конан встал на ноги и плаксиво прокричал: – Скорее, любезные стражники, пожалуйста, скорее! Пожар, пожар!

– Пожа-а-ар!!! – подхватил смекалистый рыжеволосый.

Стражники окружили стоящего в полный рост варвара и по-прежнему пребывающего на коленях коринфийца, прикрывая лица от жара и изредка бросая встревоженные взгляды на разбушевавшееся пламя.