Шрифт:
Владимир Андреевич Добряков
Король живет в интернате
Инструктор спорта
Однажды утром на просторном дворе одного из домов по улице Гастелло появился человек с блестящей кожаной папкой в руке. Если бы мальчишки, игравшие возле турника в жоску, обратили на него внимание, они бы сразу поняли, что незнакомец никогда раньше здесь не бывал. Ну кому не ясно — раз человек то и дело оглядывается по сторонам, значит, это место для него неизвестное и, наверное, он кого-то разыскивает.
Но увлеченные игрой мальчишки ничего вокруг не замечали. Пооткрыв рты, они с восторгом взирали на голенастого, черноглазого парнишку — тот ловко подбрасывал согнутой ногой мохнатую тряпицу с завязанным в ней песком и хрипло выкрикивал: «Пятьдесят семь! Пятьдесят восемь!..» Где уж тут хлопцам что-то замечать! А напрасно: человек с папкой вполне стоил того, чтобы бросить игру в жоску и поспешить к нему.
Он был совсем молод. Даже серый широкий спортивный пиджак с покатыми плечами не мог скрыть его возраста — лет пятнадцать парню, а может, и того нет. Лицо у него крупное, смуглое. Особенно бросалась в глаза прическа: каштановые волосы, недавно примоченные водой, косо и низко — едва не до темных, крутых бровей — зачесаны на лоб. Но самыми замечательными были не прическа, не блестящая папка, а спортивные значки на сером пиджаке. Значков было четыре. На правой стороне — три круглых значка разрядника, а на левом отвороте пиджака — сверкающий, как зеркало, металлический силуэт футболиста с мячом.
Паренек с минуту наблюдал за ребятишками, игравшими у турника, потом еще раз осмотрелся и сел на крайнюю лавочку, недалеко от выхода на улицу. Казалось, он чего-то выжидал: все поглядывал на ребятишек, задумчиво покусывал губы, барабанил пальцами по кожаной папке. Наконец, когда на дорожке показался худенький, загорелый мальчуган в синих трусиках, парень закинул ногу на ногу, развалился на лавочке и лениво-небрежным тоном позвал:
— Эй, приятель! Заверни-ка сюда.
Мальчуган остановился, с любопытством посмотрел на незнакомца и направился к нему.
— Ты в этих домах живешь?
С уважением разглядывая значки, мальчуган ответил:
— В этих.
— Ну, присаживайся, если не торопишься… Как звать-то?
— Юра.
— В четвертый перешел?
— В четвертый.
— Ясно… Вот скажи, Юрий, отчего у вас так: дворище здоровый, три корпуса, а тишина, скука? Ни в волейбол, ни в футбол никто не играет.
— Почему? — возразил Юра. — Мы вчера играли в футбол. Да только всю покрышку расколотили. Расползлась по швам. Если Котька зашьет, то к вечеру сразимся. А завтра, может, ребята с Песчаной придут. У них хороший мяч. У наших ребят, у Генки и Щуки, тоже есть мячи, только они в лагерь уехали…
— Кто уехали? Мячи?
И они оба весело рассмеялись.
— Значит, говоришь, ребята в футбол любят играть? — все еще улыбаясь, спросил парень.
— Ого! — воскликнул Юра таким тоном, словно удивляясь, как можно не любить футбол. — Еще как! У нас во дворе все играют.
— Так, так! Это хорошо… Слушай, Юрий, ну-ка топай к тем ребятам, видишь — у турника? Зови сюда. И поскорей. В темпе! Задача ясна?
— Так точно! — козырнул Юра и пустился к ребятам.
Паренек усмехнулся, глядя ему вслед, потер рукавом фигурку футболиста, чтобы лучше сверкала, и важно раскинул руки по спинке лавочки.
Не прошло и двух минут, как его обступили ребята. Дав им вдоволь налюбоваться спортивными значками, он сказал:
— Ну, хлопцы, усаживайтесь. Будем знакомиться. Меня зовут Василий Коршунов. Я из городского комитета физкультуры. Внештатный инструктор спорта среди юношей и подростков. Так вот, городской комитет физкультуры поручил мне… это… Как его? Ах да, поручил сформировать несколько детских футбольных команд. Мне тут Юра сказал, что у вас много любителей футбола. Что ж, если желаете, могу записать вас в футбольную секцию. Будете по три раза в неделю заниматься с настоящими тренерами, а года через два-три начнете участвовать в состязаниях, по другим городам будете ездить.
Коршунов сделал небольшую паузу, оглядывая застывших в изумлении ребят, и скучным тоном добавил:
— Но я не настаиваю. Если охотников заниматься у вас нет, я поищу в другом месте.
Ребятишки возбужденно загудели:
— Зачем в другом? Мы сами охотники! Конечно!
— Ну, хорошо, хорошо, — улыбнулся Коршунов. — Начну с вас.
— А где будем тренироваться?
— С каких лет принимают?
— Нам что, и бутсы дадут?
Коршунов отвечал обстоятельно, по порядку. Тренироваться будут на Стадионе пионеров, а зимой в специальном зале общества «Динамо». В футбольную секцию принимают ребят с третьего класса по шестой.
Насчет спортивной формы пусть не беспокоятся. На базе есть майки, трусы, гетры, бутсы. Каждый записавшийся в команду все это получит.
— Бесплатно?
— Да считайте, что бесплатно, — сказал Коршунов, — На вашу долю остается пустяк — по два рубля двадцать шесть копеек. Основные расходы берет на себя спортивное общество.
— У-у… — разочарованно протянул черноглазый мальчишка, тот самый, что так здорово, играл в жоску. — Столько денег!
И другие ребята притихли. Хотя внештатный инструктор спорта и говорит, что такие деньги — пустяк, но попробуй-ка — достань их! Если когда и появится гривенник на мороженое, то и минуты не залежится в кармане.
— А деньги обязательно нужно сегодня? — жалобно спросил Юра.
— Сегодня, хлопцы, — печально произнес Коршунов. — Бутс тридцать шестого размера всего четырнадцать пар осталось, а тридцать седьмого — еще меньше. Если получать — так сегодня.
Человек в шелковой рубахе
Возле ребят остановился худощавый парень лет двадцати в белой шелковой рубашке с короткими рукавами. Он громко спросил:
— Молодые люди, где тут корпус номер три?
Никто из ребят даже не взглянул на него. Парень повторил вопрос. Тогда один из мальчиков махнул рукой в направлении крайнего дома: «Вон тот».
— Благодарю, — сказал парень, но уходить как будто не спешил. — Что это у вас за собрание такое? — спросил он.
— Да вот, — сказал Коршунов, — агитирую хлопцев записываться в футбольную команду. Но что-то упрямятся.
— Вовсе не упрямимся, — заметил Юра, сидевший на правах старого знакомого рядом с инструктором. — Обязательно запишемся!
— Таких-то сопляков в футбольную команду? — удивился парень.
Ребятишки с презрением посмотрели на него. Коршунову это тоже не понравилось. Он неодобрительно сказал: