Чтение онлайн

Человек мельком взглянул на коня, пробираясь по снегу против ветра.

Он почти не видел пути, даже при свете звезд, из-за ветра, поднимающего снеговые вихри.

Буран продолжался уже третий день.

Вьющийся снег засыпал равнину Баррионуэво, или, как еще ее называли, плато Тунг. Иногда к утру снеговой покров достигал пятидесяти футов.

На Тангаре месяц Игона обычно бывает суровым и страшным. Некогда герулы устраивали походы в этот месяц, но прошло уже немало лет после того, как они решили переправляться по льду через Лотар.

Именно тогда они, окрыленные своей победой над отунгами, начали войну против родственного им племени, базунгов.

С тех пор равнина Баррионуэво для большинства жителей стала платом Тунг.

Здесь герулы, суровый, безжалостный, хорошо умеющий обращаться с рабами народ, летом пасли свои стада.

Мужчина встал на колени в снег, рядом с упавшим конем. Он открыл глаза, которые пришлось зажмурить от сильного порыва ветра, и осмотрел животное.

Конь еще был жив и хрипло дышал.

Отбросив посох в сторону, мужчина взял с волокуши большой меч, такой, который приходилось держать обеими руками. Занеся меч, мужчина отсек коню голову.

Затем, встав на колени перед еще трепещущим животным, мужчина отрезал несколько кусков парного мяса и торопливо начал глотать их, стряхивая ледяные крошки с бороды. Кровь коня замерзала на воздухе, почти немедленно превращаясь в твердые гребни и сосульки темного льда. Мужчина разрубил ребра лежащей на боку конской туши. Резко сорвав застывшие от крови рукавицы, он мечом взрезал живот коня, грубо вытаскивая оттуда внутренности, а потом заполз в опустошенную брюшную полость тела, которое должно было согреть его и обеспечить пищей и жильем до тех пор, пока не кончится буран.

Этот способ был хорошо известен не только герулам, но и жителям деревни близ фестанга Сим-Гьядини, гнездящегося у вершин Баррионуэво.

— Он уехал! Я слышала это на кухне, от одной из судомоек! — выпалила хрупкая черноволосая девушка, вбегая в комнату каменного барака для рабынь в Вениции, маленьком городишке на Тангаре, окруженном колючей проволокой с пропущенным током. Вениция считалась провинциальной столицей.

— Кто уехал? — воскликнула блондинка, поднимаясь со своей простой, прочной металлической койки, к которой ее, подобно другим девушкам, приковывали цепью.

Послышались возгласы изумления.

Девушки до отказа натягивали цепи, придвигаясь поближе. Эти цепи были рассчитаны на то, чтобы девушки могли убирать не только собственные койки, но и проходы между ними.

— Варвар! — объяснила девушка. — Он уехал!

Блондинка повернула браслет на левой щиколотке так, что он позволил ей сделать еще один шаг от койки.

— Не понимаю, — произнесла старшая из рабынь. Даже она в этот момент была прикована к своей койке.

— Все они будто взбесились! — продолжала черноволосая рабыня. — Оказалось, что он уехал из Вениции до рассвета, никому не сообщив, взяв с собой только коня и сани.

— Но зачем? — изумилась еще одна девушка.

— Не знаю, — пожала плечами черноволосая. — Он должен был дождаться его светлости, господина Юлиана. У них была назначена какая-то дипломатическая миссия или что-то в этом роде. А он взял и уехал!

— А как же катера и «Наркона»? — поинтересовалась одна из девушек.

— «Наркона» пока осталась на орбите, — сообщила всезнающая брюнетка. — Катера стоят во дворе вместе с остальным снаряжением.

— Куда же он поехал?

— Кто его знает! — махнула рукой брюнетка.

— Но они должны знать хотя бы направление! — настаивала рабыня.

— Ничего они не знают, — вздохнула брюнетка. — У него свои планы.

— Тогда надо начинать поиски, — встревоженно произнесла старшая рабыня.

— Следов не осталось, — возразила брюнетка. — Буран стоит уже несколько дней. Катера были вынуждены вернуться.

— В чем дело, белобрысая? — обратилась старшая рабыня к блондинке, которая напряженно замерла на месте.

— Называй меня Филеной! — огрызнулась та. — Так меня зовут.

— Это имя, которое дали тебе хозяева, — поправила ее соседка. — Повтори: «это имя мне дали хозяева».

— Ладно, — пробормотала едва не плачущая блондинка, — это имя мне дали хозяева.

— Уже лучше, белобрысая, — похвалила старшая из рабынь.

— Я вас всех куплю и продам! — крикнула блондинка. — Посмотрю, что вы запоете, когда окажетесь рабынями зверей и ящеров!

— Сначала стань свободной, рабыня, — посоветовала ей соседка.

— Суки! Шлюхи! — кричала блондинка.

— Замолчи, рабыня, — строго произнесла старшая, койка которой стояла у самой двери.

— Да, госпожа, — неохотно ответила блондинка.

— Так что с тобой случилось, белобрысая? — повторила ее соседка.

— Ничего, — ответила блондинка и поджав ноги, села на койку, на простой полосатый тюфяк, положив на него руки.

— Не понимаю, что происходит, — вздохнула одна из девушек.

— Я тоже, — кивнула другая.

Блондинка почувствовала, как у нее закружилась голова. Она была прикована к койке в бараке для рабынь, в маленьком городишке на внутренней планете Телнарии! Ее единственной одеждой, как и у других девушек, была простая, неприлично короткая туника. Ее прелестные ноги были обнажены. Она смотрела на кольцо на ноге, к которому была прикреплена цепь — кольцо было невозможно снять, как и кольцо любой другой рабыни в бараке.

Все они, и все жители Вениции, и экипаж «Нарконы» считали, что она рабыня, настоящая рабыня!

В то, что она рабыня, было довольно легко поверить, потому что, она была достаточно красива.

Но что случится, если каким-нибудь образом про нее забудут? Если все ее заявления о том, что она свободна, сочтут ложью? Она так далеко от дома. Неужели ее просто побьют, как помешанную рабыню? Несомненно, Иаак позаботился, чтобы ей приготовили хорошие поддельные документы. Еще в Лисле ее измерили, сфотографировали, сняли отпечатки пальцев рук и ног, как поступали с любой рабыней.