Чтение онлайн

– Жаль, не взял фотоаппарата, – посетовал Тетеркин. – А то бы на память, я ведь очень люблю фотографировать. Вот и Константина Эдуардовича фотографировал и сам с ним снялся, а то потом никто и не поверит, что я с ним был знаком, – сказал с иронией Борис.

Неожиданному знакомому Королев сообщил, что он студент и через месяц ему защищать дипломный проект. Вскоре молодые люди вышли на улицу, которая круто опускалась к лугам, омываемым Окон. Справа стоял двухэтажный дом, принадлежащий семье Циолковских. Тетеркин позвонил в колокольчик у входной двери.

– А, Боря! – встретила Тетеркина как старого знакомого дочь Циолковского Мария Константиновна. – От&ц наверху. Проходите, молодые люди. Папа, к тебе, – крикнула она в открытую дверь.

Циолковский сидел за рабочим столом. Он уже приготовил специальную тетрадь, куда записывал фамилию, имя и отчество каждого нового посетителя, прежде чем начать с ним разговор.

Увидев Бориса Тетеркина, Константин Эдуардович улыбнулся.

– Входите, входите. А я думал, гости, – и перег сел в кресло, отложив в сторону регистрационную тетрадь. И только тут заметил стоявшего за спиной Тетеркина молодого человека.

– Мой знакомый студент из Москвы. Специально к вам, Константин Эдуардович.

Циолковский веялся было за тетрадь, потом передумал, поднес к уху знаменитый «слухач», жестяной рупор, сделанный своими руками.

– Что же вас привело ко мне? С чем пожаловали?

– Я прочел только что вышедшую вашу брошюру «Новый аэроплан». В ней меня особенно привлекла статья «Ракетные двигатели». Мне хотелось побеседовать с вами. Давно меия влечет авиация, небо. Заканчиваю МВТУ. А после вашей статьи захотелось узнать о возможностях ракетоплавания и реально ли создать ракетный, двигатель. Мне хочется установить его на свой новый планер.

Циолковский заговорил, глядя на собеседников удивительно ясными глазами. Минут за тридцать -он изложил суть своих взглядов на возможность полетов реактивных аппаратов в атмосфере и в космос.

Сергей слушал внимательно, ловил каждое слово, а когда Константин Эдуардович закончил, Королев решительно заявил:

– Отныне моя цель пробиться к звездам. Циолковский задумчиво сказал:

– Это очень трудное дело, молодой человек, поверьте мне, старику. Это дело потребует знаний, настойчивости, терпения и, быть может, всей жизни...

– Я не боюсь трудностей, – ответил он тогда.

– Ну вот и отлично. Начните с того, что перечитайте все мои работы, которые вам необходимо знать на первых порах. Прочитайте их с карандашом в руках. Я всегда готов помочь вам.

На прощание Константин Эдуардович подарил Сергею несколько своих книг, изданных в Калуге. Сергей был так счастлив! Ведь многие произведения К. Э. Циолковского он тогда еще не читал. Издавались ояи в Калуге и маленькими тиражами. Найти их было нелегко.

После беседы с Константином Эдуардовичем молодые люди вышли на улицу. До поезда в Москву оставалось много времени, и Борис пригласил Королева домой, на Воробьевку. Посидели, пообедали. Потом Тетеркин проводил гостя на вокзал.

Встреча с Константином Эдуардовичем сыграла решающую роль в определении жизненного пути Королева. Беседа с ним произвела на него огромное впечатление. «Константин Эдуардович потряс тогда своей верой в возможность космоплавания, – вспоминал Королев, – и я ушел от него с одной мыслью – строить ракеты и летать на них. Всем смыслом жизни стало одно – пробиться к звездам».

По возвращении из Калуги Сергей Королев продолжал готовить дипломную работу – проект СК-4. В ноябре он позвонил Туполеву и встретился с ним. В декабре 1929 года студент Королев успешно защитил проект.

Поздравляя молодого инжеяера, А. Н. Туполев сказал: «В авиации нет легких дорог. Если не боитесь трудностей, дорога к нам для вас открыта». По существу, это было приглашение Королева в ЦАГИ.

На похвалы Андрей Николаевич, как известно, был скуп, но радовался, как ребенок, если встречался с оригинальным замыслом, тем более с интересным для него человеком. Туполев всегда считал, что Королев – один из наиболее способных студентов Московского высшего технического училища, работавших над дипломами под его руководством.

В марте 1930 года инженер-аэромеханик Королев становится сотрудником крупнейшего в стране Центрального конструкторского бюро (ЦКБ), главным конструктором которого фактически является Д. П. Григорович. Королев хорошо знал его гидросамолеты еще по Одессе. Летающие лодки конструкции Дмитрия Павловича славились и за рубежом. Их покупали США, по его проектам строили в Англии. Королев жадно впитывал в себя идеи «школы» Григоровича, с интересом ознакомился с знаменитым гидросамолетом М-11, с броней, прикрывающей летчика. В 1927 году Григорович разработал самолет-разведчик открытого моря (РОМ-1), а затем посвятил себя созданию тяжелого самолета ТБ-5.

Дмитрий Павлович слыл человеком глубоких знаний, подвижного ума и огромной физической силы, большого темперамента. О нем говорили, что он может перекреститься двухпудовой гирей, если понадобится – унести на своих плечах гидросамолет, в сердцах разбить не понравившийся ему уже готовый узел собственной машины. Славился тем, что очень дорожил своими сотрудниками, охотно учил их своему делу. В «школе» Григоровича обретали знания, практические навыки многие будущие конструкторы.

Разговор с Дмитрием Павловичем оказался недолгим. Выяснив, чем будущий его сотрудник занимался до прихода в ЦКБ, сказал, будто отрезал:

– У нас в бригаде моторного оборудования нет руководителя. Поручаю ее вам.

Хотя Королев быстро освоил эту работу, его вскоре перевели в ЦАГИ для участия в испытаниях и доводке переданного туда ТБ-5.

А работы над самолетом Королева СК-4 после защиты дипломного проекта перешли в производственную стадию. На авиационном заводе No 28 взялись за его постройку. Королев все свободное от работы в КБ время дневал и ночевал в цехе, где мастера колдовали над его детищем. Наконец заводские работы, а затем доводка в мастерской, разместившейся в одной из пустующих церквей, завершены. Наступил день первого полета СК-4. Пилотировал его летчик-испытатель, обучавший Королева мастерству самолетовождения еще в Московской школе летчиков, Дмитрий Александрович Кошиц. Сам конструктор – за пассажира. Самолет вел себя в полете нормально. Но посадка оказалась жестковатой. Понадобился ремонт шасси.