Чтение онлайн

Сказанное Королевым ошеломило ученых, они встретили его слова с некоторым недоверием, забросали вопросами, порой и ехидными:

– Смело, смело!

– Фантастика! Сфотографировать невидимую сторону Луны?!

– Да где у нас ракеты... нужна вторая космическая скорость?

– А вообще все это очень заманчиво. Нужна мощ-неышая и точнейшая фототехника.

– Взглянуть на небесные тела без помех земной атмосферы? Чудо.

Сергей Павлович смотрел на маститых ученых, авторов многих трудов по исследованию Луны и планет, и внутренне улыбался. Выслушав все вопросы, Королев хотел было кратко ответить на них, но его опередил директор Крымской астрофизической лаборатории Андрей Борисович Северный.

– Дорогие коллеги! Мне кажется, если Королев пригласил нас к себе, значит, у него есть возможность достичь Лупы. Вопрос в другом. Нам, специалистам в своей области, следует подсказать, какие приборы целесообразнее послать, что исследовать, скажем, на Луне.

– Вот именно, – поддержал Северного директор Бю-раканской астрофизической обсерватории астрофизик В. А. Амбарцумян. – Представьте, что удастся со временем установить на Луне мощный телескоп или послать в глубины Вселенной научную станцию! Мы сможем приблизиться тогда к пониманию законов образования и строения звезд, физики газовых и пылевых туманностей. – И, обратившись к Королеву, спросил: – Сергей Павлович, имеется ли возможность оснастить станцию научной аппаратурой, способной произвести нужные исследования и передать полученные сведения на Землю?

– Такая возможность есть, Виктор Амазаспович. Все зависит от вас. Конструируйте приборы, а место для них на борту межпланетных станций мы найдем.

Уверенность, с какой Королев говорил о возможностях ракетно-космической техники, покорила ученых. Начался деловой разговор, ради которого и замышлялась эта встреча.

Выступали астрофизики, геохимики, медики, представители других наук. Все они обещали Главному всевозможную поддержку.

– Дайте нам, Сергей Павлович, хотя бы щепотку лунной породы, – попросил известный геохимик, руководитель Института геохимии и аналитической химии А. П. Виноградов, – и мы «перевернем» всю Вселенную...

– Всем большое спасибо за внимание, – сказал, завершая встречу Королев. – Как говорил один из моих учителей – Фридрих Цандер, – «будем сообща трудиться на пользу всему человечеству».

Состоялась еще не одна встреча с учеными, прежде чем программа изучения Луны и планет обрела конкретные очертания.

В ОКБ Королева, под его личным руководством, в то время на базе носителя «Спутник» создавалась трехступенчатая ракета-носитель «Восток», которая могла бы развивать вторую космическую скорость – 11 тысяч метров в секунду, – необходимую для достижения Луны, или же выносить на околоземную орбиту полезные массы свыше четырех с половиной тонн.

Поэтому одновременно с лунной программой в ОКБ Королева уже велась интенсивная работа в другом направлении – организации первого пилотируемого полета. Пожалуй, практически все началось 15 февраля 1958 года. Как всегда, в этот день Главный конструктор появился в ОКБ в восемь тридцать утра. Поздоровавшись с секретаршей, которая приходила на десять минут раньше, Сергей Павлович предупредил:

– Придет Михаил Клавдиевич. Мы часок с ним поработаем.

Секретарь знала: в этом случае ни с кем Сергея Павловича по телефону не соединять, посетителей просить зайти через час.

В девять появился Тихонравов. Войдя в приемную, раскланялся, снял зимнее пальто и шапку и повесил их в углу на круглую вешалку.

– Вас ждут, Михаил Клавдиевич.

Пройдя зал заседаний, Тихонравов открыл Дверь и оказался в знакомом ему маленьком рабочем кабинете. Сергей Павлович вышел навстречу и пригласил профессора сесть. Наблюдательный Тихонравов, знающий Сергея Павловича более четверти века, удивился: в таком прекрасном расположении духа он давно его не видел.

– Как здоровье Ольги Констадтиновны? – спросил Главный.

– Спасибо, забот хватает.

– Мне кто-то говорил, что ваша коллекция насекомых уже не любительская, а научная.

– Пожалуй, что так. Дочь ею увлеклась.

– Михаил Клавдиевич! – перешел к цели встречи Главный. – Мы часто говорим «космос», «полет». А что такое космическое пространство? Какой полет следует считать космическим? Точного определения нет. Каковы его характерные особенности? В чем принципиальное отличие внеземного полета от всех известных видов?

– Сергей Павлович! – Тихонравов удивленно развел руками. – Это чисто формальная, я бы даже сказал юридическая сторона, я как-то не занимался вплотную. Вы меня застали врасплох.

Королев достал из стола несколько листков бумаги, в них даны были определении, что такое космический полет, сделанные по просьбе Королева рядом сотрудников КБ.

– Вы обошли меня, – с обидой сказал Тихонравов, полистав странички.

– Нет, приберег вас для окончательного решения. Я всегда ценил и ценю ваши теоретические размышления. Решил и себя попробовать в этом плане. – Достав еще несколько листов бумаги, передал их собеседнику.

– "Что такое космический полет?" – прочитал Тихонравов заголовок заметок Королева. – Любопытно!

«Под космическим пространством, – читал Тихонравов, – понимается пространство, окружающее Землю, начиная с тех высот, где даже при очень больших скоростях движения остатки атмосферы не могут использоваться для поддержания полета».

– Согласен, – сказал сам себе Тихонравов и с нескрываемым интересом стал читать дальше. «Одним из признаков, определяющих космический полет, является движение летательного аппарата в пространстве выше плотных слоев -атмосферы, вне земного влияния ее. Напротив, всякий полет в плотных слоях атмосферы является приземным полетом. Космический полет переходит в приземный, например, при возвращении летательного аппарата».

– Но всякий ли выход в космос есть полет?

– Справедливый вопрос, Михаил Клавдиевич. На мой взгляд, только такой, который совершается вокруг Земли, в течение не менее одного оборота.

– А если вертикальный полет? Сергей Павлович задумался. Тихонравов стал читать заметки дальше. Дочитал до конца.

– А где же окончание?

– Пока в уме. Оттачиваю формулировки. Наверное, это будет так: космическим полетом называется полет летательного аппарата со скоростью движения не меньше первой космической, выше плотных слоев атмосферы в течение достаточно длительного времени. При этом происходит потеря состояния естественной земной весомости.