Королева бабочек
Шрифт:
Борх без промедлений, чуть прихрамывая на правую ногу, двинулся вперёд и, коротко размахнувшись, метнул копьё. Большой Кот, отчаянно взвыв, бросился в ближайшие кусты.
– Копьё, гадина кровавая, с собой уволок, – недовольно пробормотал Борх, подходя к базальтовому валуну. – Будем надеяться, что далеко не убежит и сдохнет где-нибудь поблизости…. А с тобой, Деян, что случилось? Отвечай, когда старшие спрашивают!
Кудрявый воин нехотя обернулся и, молча, посмотрел на вождя пустыми равнодушными глазами.
– Вот же, не было печали! – в очередной раз огорчился Борх. – На одного беспамятного варга стало больше. Чёрная полоса, мать её, пошла…
– Вождь! Сюда! – раздался звонкий голос. – Скорее!
На вершине дюны виднелась стройная женская фигурка.
– Иду! – откликнулся Борх и, аккуратно переступив через труп ребёнка, неуклюже заковылял по зыбучему песку.
За дюной открывался вид на морское побережье: между низкими серо-зелёными волнами, солидно переваливаясь с боку на бок, плыла – под косыми бежевыми парусами – двухмачтовая приземистая шняга.
– Бабочки припёрлись, – высморкавшись, пожаловалась Мирина.
– Бабочки, – подтвердил Борх и укоризненно посмотрел на небо. – За что мне всё это, всемогущие и мудрые Боги? Чем же я так согрешил перед вами? Чем прогневал? Пусть, уж, снега метут не два месяца, как принято, а все пять, лишь бы закончились все эти гадостные сюрпризы…
Глава первая
Расставанье – маленькая смерть
Цветная, узорчатая, разлапистая, она без устали летала над ним, монотонно и усердно нарезая круги разных диаметров. Словно бы издеваясь, или же, к примеру, насмехаясь. Мол: – «Ну, что, вояка хренов? И на тебя – как видишь – нашлась управа? Кровушкой исходишь? Вот, и исходи…. Сдохни, морда откормленная!».
Большая такая бабочка, цветная, узорчатая и разлапистая. Ещё у неё в подкрылках наблюдались маленькие такие ракетки – типа «воздух-земля». А из яйцеобразной головы, упакованной в чёрный защитный шлем, во все стороны торчали – длинные и короткие – телескопические антенны.
Бабочка…
Игорь плавно, стараясь не спугнуть крылатую тварь, нажал на спусковой крючок…
«Лишь бы не промазать!», – пронеслась в пустой голове одинокая шальная мысль. – «Иначе всё, конец…».
Он не промазал. Он попадал всегда и везде – во всё и вся.
Цветные узорчатые лохмотья поплыли по комнате, неторопливо заворачиваясь в изысканные спирали. Обугленный трупик большой бабочки, планируя, плавно опустился на заплёванный пол заштатной средневековой харчевни. А над кровавым безобразием, что наблюдалось вокруг, легкомысленно запорхала другая бабочка – маленькая, светло-сиреневая, беззащитно-симпатичная…
Внезапно оживился маленький оркестрик, располагавшийся на крохотной низкой сцене, возведённой вдоль дальней стены. По залу таверны, клубясь таинственными невидимыми флюидами, поплыли медлительно-печальные звуки.
Пожилой седовласый солист, демонстративно выплюнув в сторону толстый сигарный окурок, запел – приятным низким баритоном:
Всё приходит – поздно или рано.Всё уходит – в сонме сентября.Бабочки порхали над поляной,Крыльями тихонько теребя.Бабочек кружило – миллионы.Надо мною, на закате дня.И средь них одна была знакомой,Золотая бабочка моя.Я грущу, хмелея от печали.А природа – капает дождём.Вас сюда, друзья мои, не звали.Хмурым и тоскливым сентябрём.А ошибки – словно злые листья,Жёлтые – кружатся надо мной.Словно чьи-то – заказные письма,Грустной и печальной чередой.И когда – последняя ошибка,Вдруг, приходит, грусти не тая,На губах твоих дрожит улыбка,Королева бабочек – моя…Улетает в дальние краяКоролева бабочек – моя…За давно немытым оконным стеклом медленно и печально догорал светло-зелёный закат.
– Конечно же, светло-зелёный, – тихонько пробормотал Игорь. – Какой же ещё? Солнышко-то на этой планете, как раз, светло-зелёное…
Сон неожиданно закончился. Он открыл глаза и встретился взглядом с голубыми глазами жены.
«С самыми небесно-голубыми глазами на этой планете!», – въедливо поправил дотошный внутренний голос. – «Только, вот, почему они такие испуганные?».
– Что случилось, наяда? – обеспокоенно спросил Игорь. – Ты чем-то встревожена?
– Не волнуйся, милый, – чуть смущённо улыбнулась Аля. – Просто сон приснился.
– Страшный?
– Да, не особенно. Скорее, необычный.
– Расскажешь? Впрочем, давай-ка я первый…
Игорь пересказал свой странный сон, заполненный элегантными разноцветными бабочками.
– Тебе, Гарик (она всегда его так называла, если не сердилась), ещё повезло, – сообщила Алина. – Подумаешь, бабочки…. Мне же привиделись более…м-м-м, неприятные и тревожные вещи.
– Например?
– Огромный саблезубый мамонт, который нападал на людей, облачённых в славянские одежды.
– Саблезубый мамонт? – недоверчиво уточнил Игорь. – Может быть, саблезубый тигр, которого принято именовать «смилодоном»?
– Мамонт. Огромный такой, тёмно-коричневый, размером с трёхэтажный дом. Только вместо бивней из его слюнявой пасти торчали полутораметровые, очень острые клыки, которыми этот монстр буквально-таки располосовал несколько человек, в том числе, крохотную девчушку. Крови было – просто ужас сколько. А на ногах у необычного кровожадного существа наличествовали – вместо привычных копытообразных подошв – страхолюдные когти.
– Неужели славяне не защищались?
– Защищались, конечно, – грустно вздохнула Аля. – Копья и дротики метали в мамонта. Стреляли из луков. Только всё без толку. Разве такую громадину остановишь? Пёр, как самый натуральный танк, сметая всё и вся на пути…. А ещё там была девушка, немного похожая на меня – черноволосая, невысокая, худенькая. Её загрызла огромная чёрная волчица. Древко копья – в самый неподходящий момент – сломалось…. Может, будем потихоньку вставать? До отправления поезда остаётся ещё шесть с половиной часов, но надо, ведь, ещё сделать зарядку, собрать вещи, позавтракать…